рус | укр

Главная

Контакты

Навигация:
Арсенал
Болезни
Витамины
Вода
Вредители
Декор
Другое
Животные
Защита
Комнатные растения
Кулинария
Мода
Народная медицина
Огород
Полесадник
Почва
Растения
Садоводство
Строительство
Теплицы
Термины
Участок
Фото и дизайн
Хранение урожая









Виктор Владимирович Виноградов

Основные вопросы синтаксиса предложения

(на материале русского языка)

в кн.: Избранные труды. Исследования по русской грамматике. М., 1975. С.254-294.

 

Слова и словосочетания — по грамматическим правилам и законам, свойственным данному языку, — соединяются в предложения. <…>

 

Предложение — это грамматически оформленная по законам данного языка целостная (т. е. неделимая далее на речевые единицы с теми же основными структурными признаками) единица речи, являющаяся главным средством формирования, выражения и сообщения мысли. Язык как орудие общения и обмена мыслями между всеми членами общества пользуется предложением как основной формой общения. Правила употребления слов в функции предложений и правила соединения слов и словосочетаний в предложении — ядро синтаксиса того или иного языка. На основе этих правил устанавливаются разные виды или типы предложений, свойственные данному конкретному языку. В предложении выражается не только сообщение о действительности, но и отношение к ней говорящего.

 

Каждое предложение с грамматической точки зрений представляет собой внутреннее единство словесно выраженных его членов, порядка их расположения и интонации.

 

Предложение как главная грамматическая форма выражения и сообщения мысли в процессе общения сначала послужило основой для логического анализа суждения как формы мышления. Поэтому уже в античной грамматике теория предложения и теория суждения переплетались, а иногда и прямо смешивались. Это смешение отчасти выражалось и в том, что термин «предложение» (propositio, proposition, ср. нем. Satz), например, в русском языке долгое время служил для обозначения как суждения, так и формы его словесного выражения. На почве такого смешения, на основе античной теории предложения-суждения и была создана в XVII— XVIII вв. универсальная схема предложения и его членов, которая долгое время применялась для анализа предложений всех языков мира. В каждом предложении (нередко даже в безличном или бессубъектном), в отвлечении от его грамматической структуры, отыскивались путем чисто смысловых, логических соображений субъект (подлежащее), т. е. то, о чем идет речь, и предикат (сказуемое), т. е. то, чтó говорится о предмете речи, а затем объект или объекты (дополнение) — названия других предметов, кроме подлежащего, и атрибуты (определения). Из атрибутивных (определительных) и отчасти объектных слов позднее стали выделять обстоятельства, как члены предложения, обозначающие время, место, условие, цель, причину, образ и способ действия, а иногда также противоречащие или противодействующие факторы (обстоятельства уступки). Традиционная школьная теория предложения окончательно сложилась на основе логических учений о суждении в XVIII в.

 

Логическое направление на Западе, опиравшееся на идеалистическую философию Канта и Гегеля и особенно тесно связанное с именем Беккера, пришло к полному отождествлению грамматических и логических категорий. Ф. Беккер развивал антиисторическое и космополитическое учение о едином для всех языков пути идеального развития строя предложения, подменяя внутренние законы развития языка законами и формами логики. По мнению Беккера, в языке логическая форма понятия и суждения (мысли) слита с грамматической формой. В связи с этим синтаксические отношения внутри предложения, которые Беккером отождествляются с логическими понятиями субъекта, предиката, атрибута и объекта, рассматривались им как метафизические «всевременные» категории и формы мышления «самополагающего духа».

 

Еще в начале XIX в. Бернгарди высказал мысль, что простое предложение так относится к периоду (к сложному предложению), как слово к простому предложению. Эту мысль развил Герлинг, который различал среди частей сложного предложения (так называемых придаточных предложений) предложения существительные, прилагательные и наречия. Эта классификация была затем усложнена и видоизменена путем приравнения разных видов придаточных предложений к членам простого предложения.

 

Так складываются параллельные теории простого предложения и его членов и сложного предложения, в котором от главного предложения зависят придаточные, выполняющие те же функции, что и члены простого предложения (функцию подлежащего, сказуемого, дополнения, определения и обстоятельства).

 

В нашей отечественной грамматике основы теории предложения, развиваемой в логико-грамматическом (и стилистическом) плане, были заложены М. В. Ломоносовым и углублены его учеником проф. А. А. Барсовым. Затем свой вклад в развитие учения о предложении внесли А. X. Востоков, выдвинувший идею простого глагольного и составного глагольно-именного сказуемого, и особенно А. А. Потебня и А. А. Шахматов, разработавшие свои оригинальные теории предложения, законов изменений форм предложений в русском языке и определившие разнообразие типов простых предложений. <…>

 

Анализ основных грамматических категорий, обнаруживающихся в строе предложения и определяющих его, например, категорий времени, модальности, предикативного сочетания слов и т. д., показывает специфику предложения, его коренные отличия от суждения, несмотря на тесную связь с ним. Суждение не может существовать вне предложения, которое является формой его образования и выражения. Но если суждение выражается в предложении, то это еще не значит, что назначение всякого предложения — выражать только суждение.

 

Тип предложения не остается неподвижным. Он может иметь разные варианты, которые возникают на основе видоизменения и последующего абстрагирования тех или иных составных частей предложения, на основе обогащения и совершенствования его структуры. Так, исторически сложившаяся структура именного двусоставного (или двучленного) предложения прежде всего варьируется в зависимости от состава сказуемого, которое может быть выражено разными именными категориями (существительным, прилагательным, числительным, местоимением) или наречием именного типа и включать в себя связку, полузнаменательный или полувспомогательный глагол. Например: «Космополитизм — чепуха, космополит — нуль, хуже нуля» (Тургенев. Рудин); «Все это сваливалось в кладовые и все становилось гниль и прореха» (Гоголь. Мертвые души); «Богатырь ты будешь с виду И казак душой» (Лермонтов. Казачья колыбельная песня); «Она слыла чудачкой» (Тургенев. Дворянское гнездо). Те разновидности именных предложений, которые содержат в своем составе так называемые полузнаменательные глаголы типа оставаться — остаться, считаться, казаться, показаться, оказаться, называться и т. п., приближаются к глагольному типу предложения, являются глагольно-именными.

 

Еще более ярко выражен составной — именной и в то же время глагольный характер в предложениях со сложным сказуемым, куда входят в сочетании с именем существительным или прилагательным глаголы движения или состояния (типа прийти, вернуться, ходить; работать, жить, сидеть, лежать и т. п.). Например: «Никто не родится героем, Солдаты мужают в бою» (Ошанин. Солдаты мужают в бою). <…>

 

Разграничение двух основных типов предложения — двусоставных и односоставных — прочно вошло в научный синтаксис русского языка. <…>

 

Вопрос о формах и типах грамматического построения односоставных предложений нуждается в дальнейшем углубленном исследовании. В высшей степени важно уяснить специфические особенности их структуры соотносительно с основными типами двусоставных предложений. Само собой разумеется, что было бы нецелесообразно стремиться к отысканию «подлежащих» и «сказуемых» или каких-нибудь их «эквивалентов» во всех типах односоставных предложений. Однако в некоторых их формах можно найти морфологические соответствия одному из главных членов двусоставного (двучленного) предложения. Например, предложение Градом побило рожь находится в синонимической грамматической связи с двусоставным предложением Град побил рожь. Поэтому побило воспринимается как выраженное безличной формой глагола сказуемое односоставного предложения. Морфологическая категория безличности, свойственная глаголу, как бы санкционирует особую синтаксическую форму сказуемого, не соотносительного с подлежащим. Неопределенно-личные предложения (Говорят, Просят не курить и т. п.) и предложения обобщенно-личные (Любишь кататься — люби и саночки возить) также функционально-синтаксически (при наличии своеобразных семантических и стилистических оттенков) мало отличаются от двусоставных конкретно-личных глагольных предложений (ср. Сижу и думаю — Я сижу и думаю; Ты видишь свои ошибки — Видишь свои ошибки и т. п.). В неопределенно-личных предложениях форма 3-го лица множественного числа глагола обозначает личное действие, осуществляемое неопределенным количеством, неопределенным множеством лиц; в обобщенно-личных предложениях форма 2-го лица выражает действие, связываемое с собирательным лицом, с любым человеком вообще. <…>

 

Приходится признать существование таких предложений, назначением которых является не выражение суждения, а выражение вопроса и побуждения как особых разновидностей мысли. <…>

 

Изучая правила составления предложений, синтаксис прежде всего должен выяснить, как слова и словосочетания, объединяясь в структуре предложения в качестве его членов, образуют предложение — эту основную синтаксическую единицу языкового общения — и в чем заключаются характерные конструктивно-грамматические признаки предложения. В нашей отечественной грамматической науке выдвинуты два общих характерных признака предложения в русском языке, хотя взаимоотношение и взаимодействие этих признаков до настоящего времени остаются не вполне определенными. Это — интонация сообщения и предикативность, т. е. отнесенность высказываемого содержания к реальной действительности, проявляющаяся в совокупности таких грамматических категорий, которые определяют и устанавливают природу предложения как основной и вместе с тем первичной грамматически организованной единицы речевого общения, выражающей отношение говорящего к действительности и воплощающей в себе относительно законченную мысль. Наличие обоих этих признаков для предложения обязательно.

 

<…> Слова и словосочетания, соединенные в предложении большей частью посредством тех же приемов согласования, управления и примыкания, которые характерны для связей слов внутри словосочетания, без соответствующей организации их интонационными средствами еще не представляют собой сообщения. Интонационными средствами устанавливается, обусловливается коммуникативное значение слов в предложении, определяется членение предложения и осуществляется его внутреннее единство. Благодаря интонации не только соединения слов, но и отдельные слова могут приобрести значение предложений. <…> Можно сомневаться в том, что в каждом предложении, даже в разговорном предложении резко эмоционального, грамматически нерасчлененного характера вроде: Ну и ну! То-то! Ваня! Еще бы! Вот тебе на! Ай, ай, ай! и т. п., выражается предикативное сочетание субъекта и предиката, но нельзя сомневаться в том, что этим выражениям или высказываниям присуща интонация сообщения. Интонация сообщения, таким образом, является важным средством оформления предложения и выступает в качестве одного из постоянных характерных признаков предложения. Именно в этом признаке заключается одно из коренных отличий предложения от словосочетания.

 

Различием интонаций в значительной степени определяются основные функциональные и вместе с тем модальные типы предложений — предложения повествовательные, вопросительные и побудительные. <…>

 

Главными интонационными средствами, выполняющими основные функции в организации предложения, являются ударение и мелодика. <…> Интонация, однако, не исчерпывает и не определяет грамматической сущности предложения и своими вариациями не обусловливает и не создает всего многообразия видов предложений в русском языке. <…>

 

Интонация сама по себе, т. е. вне словесного содержания, вне отношения речи к действительности, расчлененной, законченной, логически построенной мысли не выражает. Интонация не является средством формирования и воплощения мысли, без слов она может быть выразительной, но не является содержательной, т. е. не служит материальной оболочкой мысли. Об интонации сообщения можно сказать, что она является лишь формой выражения более или менее замкнутой единицы речи (предложения). Однако интонация вовсе не является формой грамматического построения предложения. Правда, интонация может служить средством превращения слова и словосочетания в предложение, может выполнять предикативную функцию, но интонации не свойственно предметно-смысловое содержание. <…> В таких формах общения, как письменная речь, интонация нередко отступает на второй план. <…>

 

Со структурой предложения связаны свои особые синтаксические категории-базирующиеся на морфологических категориях, но далеко выходящие за их пределы: категории времени и модальности, а также — в широком синтаксическом понимании — и категория лица, т. е. те категории, которые выражают отношение сообщения к действительности и подводятся под общее понятие «предикативности»; эти категории могут быть свойственны предложению в целом — независимо от наличия в его составе глагола. Так, безглагольные односоставные предложения, содержащие лишь одно единственное понятие или представление, соответствующим образом соотнесенное с действительностью (например: Мороз; Тише! Внимание! и т.п.), представляют собой единицы речевого общения, грамматически организованные на основе тех же категорий модальности и времени.

 

Среди одночленных (или односоставных) предложений в русском языке есть предложения, функция которых сводится к простому утверждению или отрицанию, выражению согласия или несогласия или к общей экспрессивно-модальной оценке предшествующего высказывания. Это — предложения, основу которых составляют утвердительные или отрицательные слова да и нет, модально окрашенные слова и частицы (типа: разве? едва ли! может быть! конечно! вероятно! и т. п.), междометия и слова, близкие к междометиям. Внутренняя сущность модальной функции таких слов, как да, нет, несомненно и т. п., ярко сказывается в том, что иногда в диалогической речи они становятся своеобразными заместителями глагольного сказуемого с присущими ему значениями времени, лица и наклонения, например: А в прошлом году вы имели отпуск? — В прошлом году да; А с мамой ты согласна остаться? — С мамой да, а с Петькой нет. Вместе с тем слово да может входить в состав сложного предложения в качестве одной из его основных составных частей: — Ветерок в аллее? — Да, потому что листья дрожат; — А вы ему должны, что ли? — Вот в том-то и беда моя, что да.

 

Предложения типа да, нет, конечно и т. п., нередко очень экспрессивные, выражают модальную квалификацию сообщения и иногда содержат побуждение к какому-нибудь действию, следовательно, они также выражают синтаксическую категорию модальности. К этим предложениям, синтаксически нерасчлененным, совершенно неприменима психологистическая схема подстановки сочетающихся представлений в роли субъекта и предиката. Поэтому модальные слова-предложения всегда рассматривались как особый тип предложений (а в субъективно-идеалистических психологических теориях — как «эквиваленты предложения»), не имеющих и не способных иметь в своем составе никаких членов предложения — главных или второстепенных. И все же они имеют модальные значения. Предложения этого типа употребляются преимущественно в диалогической речи, в ответных и вопросительных репликах собеседников. Они могут, как отголоски внутреннего диалога, употребляться и в монологической речи, при подтверждении уже высказанного, при возражении самому себе и в других подобных случаях.

 

Вот несколько иллюстраций: «Подколесин (с самодовольной улыбкой). А преконфузно однако же должно быть, если откажут. Кочкарев. Еще бы!» (Гоголь. Женитьба); « — Ну, у тебя грехов немного. — Ах, все-таки, — сказал Левин, — все-таки, — „с отвращением читая жизнь мою, я трепещу и проклинаю, и горько жалуюсь…" Да» (Л. Толстой, Анна Каренина).

 

Таким образом, значение и назначение общей категории предикативности, формирующей предложение, заключается в отнесении содержания предложения к действительности. В этом и состоит различие между словом зима со свойственным ему лексическим значением и предложением Зима в таком пушкинском стихе: «Зима. Что делать нам в деревне?». <…>

 

Общее грамматическое значение отнесенности основного содержания предложения к действительности конкретизируется в синтаксических категориях модальности, а также времени и лица. Именно они придают предложению значение основного средства общения, превращая строительный материал языка в живую, действенную речь.

 

В конкретном предложении значения лица, времени, модальности устанавливаются с точки зрения говорящего лица. Но сама эта точка зрения определяется объективным положением говорящего лица в момент речи по отношению к собеседнику и к отражаемому и выражаемому в предложении «отрезку», «кусочку» действительности. Отношения сообщения, содержащегося в предложении, к действительности — это и есть прежде всего модальные отношения. То, что сообщается, может мыслиться говорящим как реальное, наличное в прошлом или в настоящем, как реализующееся в будущем, как желательное, требуемое от кого-нибудь, как недействительное и т. п. Формы грамматического выражения разного рода отношений содержания речи к действительности и составляют синтаксическое существо категории модальности. Категорией модальности определяются различия между разными модальными типами предложения. Кроме форм глагольных наклонений, категория модальности выражается модальными частицами и словами, а также интонацией. Известно, например, сложное и тонкое разнообразие модальных красок инфинитивных предложений в русском языке. Модальность инфинитивных предложений определяется самой формой инфинитива и интонацией, а усиливается и дифференцируется частицами. Для модальных значений этих предложений характерно и то обстоятельство, что они обозначают действие, которое совершится в будущем или должно совершиться по воле говорящего лица. Например: «София. Вот вас бы с тетушкою свесть, Чтоб всех знакомых перечесть» (Грибоедов. Горе от ума); «Одну минуту, еще одну минуту видеть ее, проститься, пожать ее руку» (Лермонтов. Княжна Мери); «Не расти траве После осени; Не цвести цветам Зимой по снегу» (Кольцов. Русская песня); «Когда же тут хромать? Тут, братец ты мой, уже не до хромоты» (Шолохов. Тихий Дон).

 

В так называемых инфинитивно-назывных предложениях законченность всему предложению сообщает интонация, выражающая субъективно-модальное отношение к действию: «Возможно ли! меня продать! — Меня за поцелуй глупца.» (Лермонтов. Маскарад); «Саша. Она очень нервна стала. Каренин. Две ночи не спать, не есть. Саша (улыбаясь). Да вы тоже… Каренин. Я — другое дело» (Толстой. Живой труп).

 

С категорией модальности тесно связана категория времени. Предложение как форма сообщения о действительности включает в себя синтаксическое значение времени. Это значение создается не только формами времен глаголов, кратких прилагательных и категории состояния (с помощью связки), но и глагольными формами наклонения (ср., например, связь форм повелительного наклонения с глагольными формами будущего времени), а также — при известных интонациях — формой инфинитива; в сообщениях же о настоящем или о прошлом, изображаемом как наличное, значение времени выражается также отсутствием морфологической формы с грамматическим значением времени. Синтаксическое значение времени, создаваемое ситуацией и контекстом речи, присуще и таким предложениям, как Огонь! [в значении: 1) «стреляй!», 2) «зажги огонь» или «принеси огня!» и 3) «виден огонь»]; Брр! (в значении: «холодно» или «я озяб»); Пора, пора! Тишина; Минуту внимания! и т. п. В вопросо-ответных предложениях, составляющих парное единство, значение времени в ответе нередко предопределено предшествующим вопросительным предложением.

 

Так как предложение как основная форма речевого общения служит одновременно и средством выражения мысли для говорящего лица, и средством понимания высказанной мысли для лица слушающего, то структура предложения включает в себя и разные способы выражения синтаксической категории лица (если не иметь в виду семантическую, в основном, словообразовательную Категорию лица в системе имен существительных, подчиненную категории предметности и противопоставленную категории не-лица). Как известно, в русском языке грамматическая категория лица, связанная с характеристикой отношения речи к говорящему (или говорящим), к собеседнику (или собеседникам) и к тому третьему, о чем может идти речь, выражается главным образом формами местоимений и глагола. В строго определенных типах предложений отношение к лицу может выражаться также посредством особых интонаций (требования, побуждения, просьбы, приказа или упрека, желания и т. п.). Например: «Гражданин. Будь гражданин! Служа искусству, Для блага ближнего живи» (Некрасов. Поэт и гражданин); «Прощай, свободная стихия!» (Пушкин. К морю); «И, полно, что за счеты» (Крылов. Демьянова уха); «Полно врать пустяки» (Пушкин. Капитанская дочка); «А вам, искателям невестке нежиться и не зевать бы» (Грибоедов. Горе от ума). Ср. предложения типа: Спасибо; Вон! Прочь! Долой поджигателей войны! Воды! и т. п.

 

По-видимому, наиболее прямым, постоянным и непосредственным выражением категории предикативности является модальность предложения. Если предикативность выражает общую отнесенность речи к действительности или соотнесенность речи с действительностью (ср. слово война и предложения: Война! Война?; Война, Опустошенные поля. Еще страшнее развалины городов), то категория модальности расчленяет и дифференцирует эту общую функцию предложения, обозначая специфическое качество отношения к действительности — со стороны говорящего лица.

 

Что касается синтаксической категории времени, то она так или иначе, прямо или косвенно, дает себя знать в каждом предложении. Но — при отсутствии морфологических способов выражения — она не находит прямого выражения в интонации, как категория модальности; в этом случае она может быть производной от модальности, как бы включенной в нее, подобно тому, как это происходит и в формах глагольного наклонения, например, повелительного, в котором потенциально заложено отношение к объективному будущему времени или желательному настоящему, сослагательного, в котором содержится отрицание факта в прошлом, иногда с подчеркиванием неосуществленной возможности его проявления, иногда желательность течения действия в настоящем или выполнения его в будущем, даже инфинитива, в котором синтаксическое значение времени соответственно вытекает из разных модальных функций этой формы.

 

В связной речи отношение предложения ко времени может также определяться или выражаться контекстом и ситуацией. Например: «Ка-а-к! Ты подкупать меня!» (Салтыков-Щедрин. Губернские очерки); «А повсюду на полу — Сколько тут железа!» (Твардовский. Ещё про Данилу); «Эх, дыму-то! Как из прорвы какой!» (Бубеннов. Белая береза); «Как быть и как с соседом сладить, Чтоб от пенья его отвадить?» (Крылов. Откупщик и сапожник). Категория лица как структурный элемент предложения является потенциальной. Она выражается, кроме личных форм глагола, также формами личных местоимений, например, дательного падежа в сочетании с инфинитивом, а в некоторых конструкциях, например, инфинитивных или именных, адвербиальных и междометных с императивным значением — интонацией. Само собой разумеется, что в так называемых безличных или бессубъектных предложениях категория лица обнаруживается негативно (так же, как в соответствующих безличных глаголах или безличных формах личных глаголов, в словах из категории состояния и в отрицательных оборотах). В связи с своеобразием значений и функций 3-го лица в общей синтаксической категории лица должны быть отдельно рассмотрены и внутренно дифференцированы разные виды так называемых номинативных предложений.

 

Вот несколько примеров разнообразного синтаксического выражения категории 2-го лица: «Вам теперь, чай, не до нас, Тимофей Васильевич?» (А. Жаров, Гармонь); «Вам бы прилечь… Что с вами?» (Крымов, Танкер «Дербент». Стахановский рейс); «Сюда! за мной! скорей! скорей! Свечей побольше, фонарей» (Грибоедов. Горе от ума). <…>

 

Во всяком предложении категория предикативности находит свое полное или частичное выражение. Способы ее выражения, связанные с синтаксическими категориями лица, времени и модальности, бывают морфологическими , конструктивно-синтаксическими и интонационно-синтаксическими. Примеры конструктивно-синтаксических и интонационно-синтаксических способов выражения предикативности приводились выше. Ср. также: Ну тебя! Покойной ночи! «Огня! кричат… огня!» (Крылов. Волк на псарне); «Заутра казнь» (Пушкин. Полтава); «Агния. Погода-то! Даже удивительно! А мы сидим» (Островский. Не все коту масленица); «Несчастливцев. Куда и откуда? Счастливцев. Из Вологды в Керчь-с...» (Островский. Лес); «Бакин. Однако, пора и за дело» (Островский. Таланты и поклонники); «На полном бегу На бок салазки — и Саша в снегу!» (Некрасов. Саша); «Наконец, карета у крыльца. Тетеньки вылезают из нее и кланяются отцу» (Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина); «Граждане, за ружья! К оружию, граждане!» (Маяковский. Революция); «Юлия. Куда же это мы идем? Федор Иванович. На плотину… Пойдем погуляем… Лучшего места во всем уезде нет… Красота! (Чехов. Леший); «Какое надо иметь мужество, чтобы, например, делать операции или резать трупы! Ужасно!» (Чехов. Именины).

 

Многообразие форм и способов выражения предикативности, разные виды сочетания и переплетения синтаксических категорий времени и модальности, широкие возможности выражения отношения говорящего лица к действительности посредством интонаций модальной окраски, осуществляемое посредством тех же интонаций эмоционально-волевое воздействие говорящего на слушателя и эмоционально-волевая реакция его на те или иные факты, явления действительности — все это обнаруживается в разнообразии конкретно-языковых форм (или типов) предложений современного русского языка. <…>

 

Соотносительные члены предложения, связанные предикативными отношениями, — это подлежащее, выраженное формой именительного падежа существительного или местоимения (а также субстантивированным словом), и сказуемое, выраженное личной формой глагола, краткой формой причастия, прилагательного или другими морфологическими средствами.

 

Члены предложения — это синтаксические категории, возникающие в предложении на основе форм слов и форм словосочетания и отражающие отношения между структурными элементами предложения. Между частями речи и членами предложения есть связь и даже взаимодействие, но нет параллелизма. Синтаксическая сущность слова или неделимого словосочетания как члена предложения определяется той функцией, которую несут они в строе предложения.

 

В строе предложения одна и та же форма слова, в зависимости от ее отношения к другим словам, может выполнять функции разных членов предложения. Осмыслить целиком эти функции в плане разных типов словосочетания не всегда оказывается возможным. Словосочетания, вступая в строй предложения, подвергаются здесь преобразованиям. Они группируются около основных конструктивных центров предложения, т. е. вокруг его предикативного ядра. Например, в предложении Этот человек — с умом, сочетание с умом выступает в роли сказуемого. Его синтаксическим эквивалентом является краткая форма прилагательного умен. Предикативная функция этого выражения может быть непосредственно выведена из атрибутивной: человек с умом. Однако в строе предложения Человек с умом не пропадет словосочетание человек с умом с семантической точки зрения неразложимо и в целом выполняет функцию подлежащего. Одно слово человек в роли подлежащего само по себе слишком абстрактно и неопределенно (ср. Умный человек не пропадет и Человек умный не пропадет). Но ср. индивидуализацию слова человек посредством указательного местоимения этот и обособления сочетания с умом в предложении: Этот человек, с умом, с талантом, с большими страстями, прожил яркую, интересную жизнь. В предложении С умом задумано, а без ума сделано сочетание с умом служит для характеристики действия и выступает уже не как определение, а как так называемое обстоятельство образа действия при сказуемом. Его синонимическим эквивалентом является наречие умно. Наконец, в предложении Сердце с умом не в ладу (которое является видоизменением известного грибоедовского афоризма «Ум с сердцем не в ладу») с умом выступает в роли дополнения, так как оно здесь обозначает соучастника действия, т. е. объект, сопоставляемый с субъектом состояния, с подлежащим сердце.

 

С другой стороны, в диалогической речи есть предложения, представляющие собой односложную реплику яркой модальной окраски, экспрессивную оценку сообщения собеседника (например: Конечно! Еще бы! Как бы не так! Разве? и т. п.). Такого рода нерасчлененные экспрессивные однословные предложения, естественно, не обрастают другими словами или членами, так как формы синтаксической связи здесь не имеют для себя даже морфологической опоры. По отношению к таким предложениям вообще неприменимо понятие «члены предложения».

 

Грамматическое членение двусоставного (двучленного) предложения в русском языке определяется (и даже предопределяется) устойчивостью так называемого номинативного строя предложения в семье индоевропейских языков. Подлежащее имеет вполне определенную и строго стабильную форму выражения: оно может быть выражено именительным падежом существительного и предметно-личного местоимения (или субстантивированным «эквивалентом» имени — словом или целым словосочетанием, например, у Гоголя в «Сорочинской ярмарке»: «—Слышал ли ты, что поговаривают в народе? — продолжал с шишкой на лбу, наводя на него искоса свои угрюмые очи»), количественно-именным сочетанием, инфинитивом (Грачи прилетели; Куда ты идешь?; Обидеть, обмануть его было бы и грешно, и жалко). <…>

 

Форма сказуемого (там, где это морфологически возможно) уподобляется форме подлежащего или координируется с ней. Морфологические способы выражения сказуемого в русском языке очень разнообразны. В роли сказуемого могут выступать не только глаголы в личных формах, а также в форме инфинитива, причастия, в единичных случаях — деепричастия, но и прилагательное полное и краткое, местоимение, числительное, существительное в именительном и косвенных падежах с предлогом и без предлога, наречие, междометие. Сказуемое бывает простым и составным или сложным; в роли сказуемого нередко выступают целые фразеологические обороты, устойчивые словосочетания, иногда даже сложные предложения, например, в приписываемом А. П. Чехову афоризме: «Любовь — это когда кажется то, чего нет». (Ср. в повести Ю. Трифонова «Студенты»: «Где-то у старого писателя: „Любовь — это когда хочется то, чего нет и не бывает". Так было всегда — Монтекки и Капулетти, Мадам Бовари, Анна Каренина. Для них любовь была жизнью, а жизнь — мучительством. И трагизм их страданий в том, что, борясь за свою любовь, они боролись за жизнь. Так было прежде, в глухие времена. „Любовь — это когда хочется того, чего нет, но что обязательно будет"»). <…>

 

Языковая форма предложения не определяется всецело его грамматическим составом — отношением подлежащего и сказуемого. Фактически предложение существует как определенное единство своего состава, интонации и порядка слов. Воспользуемся простейшим примером для обоснования и развития этой мысли. Предложение Поезд пришел таит в себе возможности разных осмыслений, если изменять порядок слов и варьировать так называемое логическое ударение. Так, Поезд пришéл (с ударением на грамматическом сказуемом) — это сообщение о приходе поезда; Пóезд пришел (с ударением на подлежащем) — это сообщение о том, что пришел именно поезд. При перестановке слов выступают новые оттенки: Пришел поезд (какой-то поезд, о котором не было речи, которого не ждали); Пришёл поезд (тот самый, который нужен, которого ждали) <…>

 

Сущность логического ударения заключается в подчеркивании того или иного слова или словосочетания в данном предложении. <…> Любое слово предложения (или целое словосочетание — при его интонационном подчеркивании), несущее на себе логическое ударение, может стать предикатом, сказуемым <…> При соответствующем использовании интонационных средств логический (или психологический) предикат может быть выражен любым словом предложения. С этим связывается возможность выражения ряда мыслей, иногда совершенно различных, при посредстве одного и того же лексико-синтаксического состава предложения. При перемещении логического ударения одно и то же «формально-грамматическое предложение» по-разному членится на части, различающиеся между собой по степени важности, «новизны» сообщения: одна из таких частей выражает данное, уже известное содержание мысли, другая — высказывает новое, открываемое и сообщаемое в речи. Выделяемая ударением часть предложения становится важнейшим в данной связи и в данной ситуации его членом, словесным выражением логического или психологического предиката («психологическим сказуемым»), а все остальные члены предложения должны выражать по отношению к этому предикату субъект (или подлежащее). С этой точки зрения, грамматическое учение о главных и второстепенных членах предложения устанавливает лишь внешнюю, формальную схему строения предложения, так как в одном и том же предложении находят разное выражение субъекты и предикаты разных суждений. Так, например, указывается, что благодаря ударению выражением предиката может стать дополнение с его атрибутами. <…>

 

Есть заслуживающие внимания попытки освободить изучение соответствующего круга явлений от голой формально-логической интерпретации. Так, чешский лингвист В. Матезиус предлагал различать общее формально-грамматическое, структурное членение предложения и его «актуальное членение», выражающее непосредственный, конкретный смысл данного предложения в соответствующем контексте или ситуации. Если основными элементами формального членения являются подлежащее и сказуемое (грамматический субъект и грамматический предикат, иногда, как у Шахматова, «группа подлежащего» и «группа сказуемого»), то при актуальном членении следует прежде всего выделять «исходный пункт» (východište vĕty) или «основу» (základ) высказывания, т. е. то, что в данной ситуации, в данных условиях общения, речи известно или, по крайней мере, очевидно и из чего говорящий исходит, и «ядро высказывания», т. е. то, что говорящий высказывает в связи с «исходным пунктом» или по отношению к нему. Связи одного и того же по своему формальному строению предложения с конкретной ситуацией и контекстом могут быть очень различными. Следовательно, в зависимости от различия возможных ситуаций и контекста актуальное членение предложения может быть весьма разнообразным. Очень часто эти различия в осмыслении одного и того же предложения выражаются в вариациях порядка слов, а соответственно с этим и порядка, в котором следуют друг за другом основа и ядро высказывания. В повествовательном предложении обычен порядок слов, начинающийся с изложения основы (т. е. того, что известно) и направляющийся к ядру высказывания; этот порядок можно назвать объективным. Но когда — вследствие специфической эмоциональной мотивировки (обусловленной взволнованностью, внутренней заинтересованностью говорящего, его желанием подчеркнуть что-нибудь и т. п.) — возникает необходимость грамматически выразить эмоцию, отношение говорящего к предмету сообщения, тогда образуется субъективный порядок слов. В этом случае говорящий начинает с ядра высказывания и только потом добавляет его основу, раскрывая лишь в самом конце речи связь с ситуацией или контекстом. Такой субъективный порядок словорасположения, размещения ядра высказывания и его основы является нормальным в предложениях вопросительных, побудительных и восклицательных. Актуальное членение является основным фактором, определяющим порядок слов в предложении, а также его членение на интонационно-смысловые группы. <…>

 

Согласно этому взгляду, различная смысловая нагрузка членов предложения, выражаемая порядком слов, логическим ударением и т. п., заключается в том, что они обозначают либо нечто данное, известное для слушающего, служа исходным пунктом высказывания, либо же нечто, сообщаемое как новое, основное в высказывании; новое — это то, ради чего и делается сообщение, — его смысл, цель. <…>

 

Основным принципом обычного словорасположения в спокойной деловой речи является постановка на первое место члена предложения (или группы их), выражающего данное, а за ним того, что сообщается как новое. Однако в языке сплошь и рядом имеют место отклонения от такого словорасположения, суть которых состоит в том, что новое предшествует данному. Этим достигается более сильное выделение нового, следовательно, большая выразительность речи. Такой порядок слов особенно характерен для эмоционально окрашенной речи, а также применяется как эмфатический прием в стилистических целях. Таким эмфатическим порядком слов может быть не только обратный, но и прямой, если подлежащее выражает не данное, а новое. Ср. Несчастье случилось у них и У них случилось несчастье и т. п. <…>

 

Подлежащее и сказуемое как главные члены предложения противопоставляются второстепенным: определению, дополнению и обстоятельству. <…>

 

Во второстепенных членах предложения как бы синтезируются, обобщаются по функции те разнообразные грамматические отношения, которые обнаруживаются между словами в строе словосочетаний. В структуре предложения словосочетания соединяются и выстраиваются в строго определенной иерархической перспективе. Служа для пояснения главных членов предложения — подлежащего и сказуемого, второстепенные члены могут в свою очередь определяться и дополняться поясняющими их самих второстепенными членами. Например: «Сквозь волнистые туманы Пробирается луна, На печальные поляны Льет печально свет она» (Пушкин. Зимняя дорога); «В томленьях грусти безнадежной, В тревогах шумной суеты Звучал мне долго голос нежный, И снились милые черты» (Пушкин. К Керн); «Устав от долгих бурь, я вовсе не внимал Жужжанью дальному упреков и похвал» (Пушкин. Желание славы). <…>

 

Синтаксические признаки второстепенных членов предложения складываются и развиваются на базе твердо установившихся морфологических категорий и их функционально-синтаксического усложнения в системе разных типов словосочетаний. Именно так установилась категория определения, морфологическим ядром которой явились качественные и относительные прилагательные. Не менее определенны морфологические основы категории дополнения: формы и функции косвенных падежей имен существительных и местоимений в тех случаях, когда предметное значение имени не поглощается оттенками определительного и обстоятельственного характера и не растворяется в них. Морфологическую базу синтаксической категории обстоятельства составляют наречия и функционально близкие к ним формы косвенных падежей существительных (обычно с предлогом), когда в них закрепляются значения обстоятельственных отношений. <…>

 

В речевой общественной практике разговорного обмена мыслями, в связи с конкретной ситуацией, при наличии мимики и жестов как вспомогательных выразительных средств, при большой экспрессивной силе интонаций формируются такие структурные типы предложений, в которых отсутствует словесное выражение каких-нибудь отдельных членов, ясных из контекста и ситуации. Например: «Нет ни одной души в прихожей. Он в залу; дальше: никого» (Пушкин. Евгений Онегин); «Осип. Куда тут? Мишка. Сюда, дядюшка, сюда» (Гоголь. Ревизор); «Xлестаков. Как, только два блюда? Слуга. Только-с» (там же); «— А вы на каком факультете? — спросила она у студента. — На медицинском» (Чехов. Именины); « — Горячей воды! — говорит он ей на ходу. — И чистый халат, а этот сегодня же выстираете» (Панова. Спутники).

 

Такие предложения, в словесной ткани которых «не хватает» одного или нескольких членов, обычно называются неполными. Однако чаще всего такие предложения не могут быть грамматически пополнены без нарушения синтаксических норм современного русского языка. <…> При учете всех средств выражения, ситуации и контекста, при учете структурно-грамматических особенностей так называемых неполных предложений почти каждое из них окажется «полным», т. е. адекватным своему назначению и соответствующим образом выполняющим свою коммуникативную функцию. <…>

 

В синтаксисе русского языка обычно различаются простое предложение и сложное предложение. На самом деле то, что называется простым предложением, иногда представляет собою очень сложную структуру. Простое предложение имеет не только разнообразные формы своего построения, разные типы, но оно может быть осложнено наличием обособленных и однородных членов.

 

Однородными называются такие выраженные отдельными словами или целыми словосочетаниями члены предложения, которые не только выполняют в составе данного предложения одну и ту же синтаксическую функцию, но и объединяются одинаковым отношением или одинаковой принадлежностью к одному и тому же члену предложения.

 

Например, в предложении «Днем на мерзлую землю выпал сухой, мелкий снег…» (Горький. Мать) прилагательные сухой и мелкий, каждое из которых непосредственно относится к слову снег в качестве его определения, являются однородными определениями. В предложении «Крупный, мокрый снег лениво кружится около только что зажженных фонарей и тонким, мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки» (Чехов. Тоска) стоящие в винительном падеже существительные (на) крыши, (лошадиные) спины, плечи, шапки образуют группу однородных дополнений, находящихся в одном синтаксическом отношении к сказуемому ложится (на что-нибудь).

 

Однородные члены предложения могут и не сочетаться в единую последовательную цепь перечисления, а располагаться группами, объединенными посредством союзов.

 

Главными способами выражения однородности членов предложения являются сочинительная связь (посредством соединительных, разделительных, противительных и сопоставительных союзов), интонация перечисления и соединительные паузы.

 

Например: «Перед глазами ходил океан и колыхался, и гремел, и сверкал, и угасал, и светился, и уходил куда-то в бесконечность» (Короленко. Без языка); «Лес зазвенел, застонал, затрещал» (Некрасов. Саша).

 

Простое предложение, независимо от наличия в нем однородных членов, объединено общностью, единством своего предикативного ядра. Ведь даже в предложении с несколькими однородными сказуемыми сказуемые эти относятся к единому, общему для всех них подлежащему. Различие между простым и сложным предложениями — структурное. Простое предложение организуется посредством единой концентрации форм выражения категорий времени, модальности и лица; в сложном предложении может быть несколько органически связанных друг с другом конструктивных центров этого рода.

 

Внутреннее единство мысли, выражаемой сложным предложением с помощью интонации, а также средств синтаксической связи, спаивает эти части в одно синтаксическое целое, в единство предложения. Сложное предложение в целом имеет значение, которое не выводится из простой суммы значений входящих в него частей, по своему построению близких к простым предложениям.

 

Строительным материалом для сложного предложения является не слово и не словосочетание, а простое предложение. Сложным называется предложение, представляющее единое интонационное и смысловое целое, но состоящее из таких частей (двух и больше), которые по своей внешней, формальной грамматической структуре более или менее однотипны с простыми предложениями. Хотя части сложного предложения по внешнему строению однородны с простыми предложениями, но в составе целого они не имеют смысловой и интонационной законченности, характерной для категории предложения, и, следовательно, не образуют отдельных предложений.

 

Например, рассказ Чехова «Скрипка Ротшильда» начинается таким сложным предложением, которое составлено из четырех частей, связанных союзами и союзными словами, и которое образует единое смысловое и интонационное целое: «Городок был маленький, хуже деревни, | и жили в нем почти одни только старики, | которые умирали так редко, | что даже досадно». <…>

 

В качестве способа первоначальной ориентировки можно пользоваться традиционным делением сложных предложений на сложносочиненные, сложноподчиненные и бессоюзные. <…>

 

Сложносочиненными предложениями называются сложные предложения, части которых объединены при помощи союзов отношениями соединительными, сопоставительными, разделительными или противительными. Несмотря на кажущееся равноправие частей, они образуют структурно-синтаксическое и смысловое единство, в котором отдельные части взаимозависимы. Средством связи и вместе с тем взаимообусловленности отдельных частей сложносочиненного предложения служат сочинительные союзы, интонация, а также структурное соотношение этих частей. <…>

 

Не только содержание, но и структурные своеобразия каждого из предложений в составе сложного предложения взаимообусловлены и взаимосвязаны. Вот примеры соотносительности и взаимосвязанности, взаимообусловленности основных частей сложносочиненного предложения и отдельных членов внутри этих частей:

 

1) «Вдали попрежнему машет крыльями мельница, и все еще она похожа на маленького человечка, размахивающего руками» (Чехов. Степь).

 

Кроме общности форм времени в обоих предложениях, связь частей устанавливается также употреблением местоимения она во втором предложении и соотносительным параллелизмом слов и словосочетаний: попрежнему машет крыльями — все еще… похожа на… человечка, размахивающего руками. Ср. «Дни проходили за днями, и каждый день был похож на предыдущий» (Достоевский. Бедные люди).

 

2) «Ты всегда был строг ко мне, и ты был справедлив…» (Тургенев. Рудин).

 

3) При наличии оттенка причинно-следственного соотношения: «Я понял, что я дитя в ее глазах — и мне стало очень тяжело!» (Тургенев. Первая любовь). Ср. иное соотношение основных частей: «Душно стало в сакле, и я вышел на воздух освежиться» (Лермонтов. Бэла).

 

В сложном предложении Я понял, что я дитя в ее глазах — и мне стало очень тяжело! безличное предложение выражает состояние как следствие того, о чем сообщается в первой части сложного предложения. Формы прошедшего времени совершенного вида, находящиеся в обеих частях сложного предложения, выражают последовательность событий.

 

В сложном предложении Душно стало в сакле, и я вышел на воздух освежиться безличное предложение выдвинуто на первый план. В нем сообщается о наступившем состоянии духоты, вследствие чего герой вышел из сакли.

 

Таким образом, в структурном отношении части этих сложных предложений однотипны, но их положение, их порядок в составе целого могут меняться.

 

Характерен параллелизм структуры обеих частей сложного предложения, связанных союзом а, при наличии лексически совпадающих элементов, но с отсутствием во второй части сложного предложения какого-нибудь члена предложения, уже названного в первой.

 

Например: «Три девушки вбежали в одну дверь, а камердинер в другую» (Пушкин. Пиковая дама); «Катерина Ивановна с ворчливым супругом отправились в свою комнату, а дочка — в свою» (Лермонтов. Княгиня Лиговская); «Мыкин. Холостой человек думает о службе, а женатый о жене» (А. Островский. Доходное место); «Егорушка долго оглядывал его, а он Егорушку» (Чехов. Степь). <…>

 

В сложноподчиненных предложениях части объединяются подчинительными союзами, относительными местоимениями и местоименными наречиям, интонацией последовательного повышения и понижения, а также соотношением форм времени, реже — наклонения или соотносительностью других членов. <…>

 

Возьмем в качестве простейшего примера сложные предложения с относительным подчинением определительного значения. Разнообразие их видов обусловлено не только различиями значений определительных частей, связанных с разными относительными словами — который, какой, что, чей и т. п. и с соотносительными указательными — такой, тот и т. п. Оно обусловлено также разными видами соотносительности форм времени в частях сложного предложения. Например, «Море спало здоровым, крепким сном работника, который сильно устал за день» (Горький. Челкаш). (Ср. Море спало здоровым сном работника, который сильно устает за день); «Это был типичный донецкий город, жизнь которого без завода бессмысленна и невозможна» (Попов. Сталь и шлак). (Ср. Это был типичный донецкий город, жизнь которого без завода была бессмысленна и невозможна).

 

Кроме того, от сложных предложений этого типа с чисто определительными частями следует решительно отделять такие, в которых часть, вводимая относительным местоимением, выполняет не определительную, а распространительно-повествовательную функцию. Тут обычно обнаруживаются и несколько иные принципы соотношения форм времени, и некоторые своеобразия в структуре второй части. Показательна в этом случае и невозможность употребления в первой части указательного местоимения. Например: «…Я сел на своего доброго коня, а Савельич на тощую и хромую клячу, которую даром отдал ему один из городских жителей…» (Пушкин. Капитанская дочка). Если бы было сказано: «на ту тощую и хромую клячу, которую даром отдал ему один из городских жителей», то смысл был бы другой, определительный: тут было бы указание на уже известную, ранее упомянутую клячу, с которой были связаны какие-то эпизоды в предшествующем повествовании; форма прошедшего времени отдал получила бы значение преждепрошедшего («некогда, когда-то отдал»). Местоимение тот служит для указания на конкретный, единичный, выделяемый из ряда других предмет.

 

Ср. другие виды относительных подчинительных конструкций со значением распространительно-повествовательным: «Я отнесся к ее вопросу серьезно и рассказал ей порядок действии, в конце которого передо мною должны открыться двери храма науки» (Горький. Мои университеты); «Я познакомился сегодня с замечательным артистом, который говорит глазами, ртом, ушами, кончиком носа и пальцев, едва заметными движениями, поворотами» (Станиславский. Работа актера над собой). Ср. Я познакомился сегодня с замечательным артистом: он говорит глазами, ртом, ушами…

 

Любопытно, что для того и другого типа этих сложных предложений с относительным подчинением возможны синонимические конструкции простых предложений с причастными оборотами. <…>

 

Наряду с этим в системе сложноподчиненных предложений встречаются такие предложения, в которых обе части не только взаимоподчинены, но как бы связаны фразеологически. Предложения этого типа включают в свой состав союзные фразеологические сочетания, создающие костяк предложения, определяющие схему его синтаксического построения. Фразеологические единства, лежащие в основе таких структур, разъединены («дистантны»): одна часть их помещается в первой части сложного предложения, обычно в начале его, другая начинает вторую часть. Например, «Он подозвал командира и не успел выговорить и двух слов, как что-то палящее ошпарило его плечо» (Вс. Иванов. Пархоменко). Ср. также сложные предложения, в основе которых лежат фразеологические сочетания: не прошло… как…; стоило… как… и др.

 

Таким образом, структурные типы сложноподчиненных предложений очень многообразны. <…>

Просмотров: 600

Вернуться в категорию: Мода

© 2013-2017 cozyhomestead.ru - При использовании материала "Удобная усадьба", должна быть "живая" ссылка на cozyhomestead.ru.