рус | укр

Главная

Контакты

Навигация:
Арсенал
Болезни
Витамины
Вода
Вредители
Декор
Другое
Животные
Защита
Комнатные растения
Кулинария
Мода
Народная медицина
Огород
Полесадник
Почва
Растения
Садоводство
Строительство
Теплицы
Термины
Участок
Фото и дизайн
Хранение урожая









Дети кукурузы

Стивен Кинг

Дети кукурузы

 

 

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4405365

«Газонокосильщик: [рассказы; пер. с англ.] / Стивен Кинг»: ACT: Астрель; Москва; 2011

ISBN 978‑5‑17‑070301‑2, 978‑5‑271‑37588‑0

Аннотация

 

«Берт включил радио слишком громко и не стал делать тише, потому что у них с женой назревала очередная ссора, а ему уже не хотелось ругаться. Совсем не хотелось.

Вики что‑то сказала…»

 

Стивен Кинг

Дети кукурузы

 

[1]

Берт включил радио слишком громко и не стал делать тише, потому что у них с женой назревала очередная ссора, а ему уже не хотелось ругаться. Совсем не хотелось.

Вики что‑то сказала.

– Что? – прокричал он.

– Сделай потише! Хочешь, чтобы у меня лопнули барабанные перепонки?!

Он сдержался. Он промолчал. И сделал радио потише.

Вики обмахивалась косынкой, словно ей было жарко. Хотя в машине работал кондиционер.

– Кстати, а где мы?

– В Небраске.

Она одарила его холодным, неопределенным взглядом:

– Да, Берт. Я знаю, что это Небраска, Берт. Но где мы, черт побери, конкретно?

– У тебя же есть атлас. Вот, возьми и посмотри. Или ты разучилась читать?

– Какой ты умный! Наверно, поэтому мы и свернули с автострады. Чтобы проехаться среди кукурузных полей. Насладиться сплошной кукурузой на три тысячи миль вокруг и поиметь счастье приобщиться к великой мудрости Берта Робсона.

Он сжимал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он даже знал почему: если сейчас он расслабится, если не вцепится в руль мертвой хваткой, его рука может сорваться сама собой и ударить бывшую королеву школьного выпускного бала прямо в челюсть. Мы спасаем наш брак, твердил он мысленно. Да. Мы спасаем наш брак. Точно так же, как пехотинцы спасают деревни во время войны.

– Вики, – сказал он, тщательно подбирая слова, – с тех пор как мы выехали из Бостона, я проехал по автотрассе полторы тысячи миль. Все это время я был за рулем, потому что ты отказалась вести машину. А потом…

– Я не отказывалась! – с жаром возразила Вики. – У меня начинается мигрень, если я долго сижу за рулем, и только поэтому…

– А потом я спросил, сможешь ли ты поработать штурманом, если мы съедем с автомагистрали и поедем по второстепенным дорогам. И ты сказала: «Да, Берт, конечно». Да, именно так, слово в слово. «Да, Берт, конечно». А потом…

– Я иногда поражаюсь… как я вообще вышла за тебя замуж?

– Я сделал тебе предложение, и ты ответила мне «да».

Пару секунд она просто смотрела на него, поджав губы. Потом взяла в руки атлас автодорог и принялась яростно перелистывать страницы.

Да, зря они съехали с автотрассы, мрачно подумал Берт. Причем «зря» – во всех смыслах. Потому что до этого они очень неплохо ладили и общались друг с другом почти по‑человечески. Иногда ему даже казалось, что из этой поездки на побережье – якобы навестить брата Вики с его женой, хотя, если по правде, это была отчаянная попытка сохранить их собственный брак – действительно получится что‑нибудь путное.

Но когда они съехали с автострады, все опять стало плохо. Насколько плохо? Да просто ужасно.

– Мы съехали с трассы у Гамбурга, так?

– Ну да.

– Дальше будет Гатлин. А до него вообще ничего не будет, – сказала Вики. – Двадцать миль. Вроде и не совсем крошечный городок. Может, остановимся там и перекусим? Или, следуя твоему всемогущему и непреклонному распорядку, мы снова не станем обедать строго до двух часов дня, как было вчера?

Берт оторвал взгляд от дороги и посмотрел на жену:

– Все, с меня хватит, Вики. По мне, так можно вот прямо сейчас развернуться и поехать домой – и сразу пойти к адвокату, с которым ты хотела увидеться. Потому что и так уже ясно: все бесполезно…

Вики смотрела прямо перед собой. С каменным выражением лица. И вдруг у нее на лице отразилось изумление и испуг.

– Берт, смотри, куда едешь…

Он снова сосредоточил внимание на дороге, и тут что‑то угодило под бампер их «тандерберда». Спустя долю секунды, когда Берт только начал давить на тормоз, он почувствовал, как машина проехалась по чему‑то мягкому. Сначала – передними колесами, потом – задними. Их с Вики швырнуло вперед. Автомобиль вынесло на разделительную полосу. За считанные секунды скорость упала с пятидесяти до нуля. За «тандербердом» протянулись черные полосы – след от жженой резины.

– Собака, – проговорил он. – Вики, скажи мне, что это была собака.

Ее лицо было бледно‑творожного цвета.

– Мальчик. Маленький мальчик. Выскочил из зарослей кукурузы, и… мои поздравления, охотник. – Она нащупала ручку, открыла дверцу, высунулась наружу – и ее стошнило.

Берт сидел неподвижно, по‑прежнему сжимая руль обеими руками. На какое‑то время он вообще перестал воспринимать все вокруг – кроме густого, насыщенного запаха удобрений.

Потом он заметил, что Вики уже нет рядом. В боковое зеркало ему было видно, как жена обходит машину и приближается к бесформенному бугорку, напоминавшему кучу тряпья. Вообще‑то Вики была грациозной, изящной женщиной, но сейчас она еле передвигала ноги и спотыкалась на каждом шагу.

Я человекоубийца. Да, именно так это называется. Я отвлекся и не смотрел на дорогу.

Берт заглушил двигатель и выбрался из машины. Ветер тихо шелестел среди стеблей кукурузы высотой в человеческий рост. Жутковатый был звук. Похожий на чье‑то дыхание. Вики стояла над кучей тряпья на дороге и рыдала в голос.

Он был уже на полпути к Вики, как вдруг краем глаза заметил кое‑что необычное. Слева, в зарослях кукурузы. Ярко‑красные брызги среди зеленых стеблей. Как будто там пролили краску.

Берт остановился и присмотрелся внимательнее. В голову лезли какие‑то совсем неуместные мысли (все, что угодно, лишь бы не думать о груде тряпья, которая была отнюдь не тряпьем), что вот в этом году кукуруза скорее всего уродится на славу. Сочные стебли, уже готовые дать плоды, росли аккуратными ровными рядами, тесно примыкающими один к другому. Если поглубже войти в эти тенистые заросли, можно весь день проблуждать в поисках пути назад. Но в одном месте, у самой дороги, ровный строй кукурузных стеблей был нарушен. Причем казалось, что эти стебли сломали совсем недавно. А чуть дальше, в тени… что там такое?

– Берт! – позвала Вики. – Может, все‑таки подойдешь посмотреть? Ну, чтобы потом рассказать партнерам по покеру, кого ты прикончил в Небраске. Может, все‑таки… – Она разрыдалась, даже не договорив. Ее тень лежала у самых ног темным густым пятном. Был почти полдень.

Берт вошел в заросли кукурузы, и над ним сразу сомкнулся прохладный сумрак. Красная краска на стеблях – это была кровь. Среди стеблей монотонно и сонно жужжали мухи: подлетали, садились, угощались и улетали прочь… может быть, сообщить другим мухам. Кровь на листьях была даже здесь, в нескольких метрах от дороги. Но ведь она не могла брызнуть так далеко? А потом Берт подошел к этой самой штуковине, которую видел с обочины. Наклонился, поднял с земли.

Ровный ряд кукурузы был нарушен и здесь. Несколько стеблей погнуто, два – отломаны подчистую. Земля притоптана. На земле – кровь. Кукуруза вновь зашелестела. Берт невольно поежился, развернулся и пошел обратно. К дороге.

Вики билась в истерике, ругалась, кричала что‑то невразумительное, плакала и смеялась. Кто бы мог подумать, что все закончится как в плохой мелодраме? Он посмотрел на жену и вдруг понял, что у него нет никакого возрастного кризиса, никаких трудностей с поиском своего «я» или своего места в жизни – и никаких других модных психологических заморочек. Просто он ненавидит жену – вот и все. Он влепил ей пощечину. Как говорится, от всей души.

Вики сразу заткнулась и прижала руку к щеке, на которой уже наливались красным отметины от его пальцев.

– Тебя посадят, Берт, – мрачно проговорила она.

– Ну уж вряд ли, – ответил он и поставил к ее ногам чемодан, который нашел в зарослях кукурузы.

– Это что?

– Не знаю. Наверное, его чемодан. – Берт указал на бездыханное тело, распростертое на дороге лицом в асфальт. Совсем мальчишка. Лет тринадцать, не больше.

Старый коричневый кожаный чемодан, изрядно обтрепанный и потертый, был обмотан двумя бельевыми веревками, завязанными на бантик. Вики хотела развязать веревки, но увидела кровь, пропитавшую узлы, и быстро убрала руку.

Берт встал на колени и осторожно перевернул тело на спину.

– Не буду смотреть. Не хочу, – сказала Вики, но все равно посмотрела. И опять закричала, встретившись взглядом с широко распахнутыми глазами мертвого мальчика. Его чумазое лицо искажала гримаса ужаса. У него было перерезано горло.

Вики покачнулась. Берт поднялся и обхватил жену обеими руками.

– Только не падай в обморок, – попросил он очень тихо. – Слышишь, Вики? Не падай в обморок.

Он повторял это снова и снова, пока Вики не начала успокаиваться. Она тоже обняла мужа и прижалась к нему. Сейчас они были похожи на двух танцоров – под полуденным солнцем, на заброшенной дороге, над телом мертвого мальчика.

– Вики?

– Что? – пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.

– Сходи к машине, достань ключи из замка зажигания, положи их в карман. Возьми с заднего сиденья одеяло. И мое ружье. И принеси все сюда.

– И ружье тоже?

– Ему перерезали горло. Может, тот, кто его убил, до сих пор где‑то рядом. Может, он наблюдает за нами.

Она вскинула голову и испуганно осмотрелась. По обеим сторонам дороги простирались бескрайние кукурузные поля.

– Скорее всего он ушел. Но я не хочу рисковать. Давай. Иди.

Вики медленно пошла к машине неестественной, напряженной походкой. Тень скользила за ней темным пятном под ногами, словно привязчивый ручной зверек, который в это время суток всегда старается держаться поближе к хозяину. Берт присел на корточки рядом с телом мальчишки. Самый обыкновенный мальчишка, без особых примет. Да, он попал под машину. Но не машина перерезала ему горло. Разрез был рваный, сделанный неловко и неумело, – человек, прикончивший мальчика, явно не обучался у армейских сержантов тонкостям рукопашного боя, – но в итоге удар все равно оказался смертельным. Последние тридцать шагов из зарослей кукурузы мальчик либо пробежал сам, либо его – уже мертвого или смертельно раненного – попросту вытолкнули на дорогу, где его сбил Берт Робсон на своем «тандерберде». Если тогда мальчик был еще жив, он все равно не продержался бы и тридцати секунд.

Вики легонько похлопала Берта по плечу, и он буквально подпрыгнул от неожиданности.

Она стояла у него за спиной, старательно отводя глаза в сторону. Через левую руку перекинуто плотное армейское одеяло, а в правой – зачехленное помповое ружье. Берт взял одеяло и, расстелив на дороге, перекатил на него тело мальчика. Вики болезненно застонала.

– Ты там как, держишься? – Он взглянул на нее. – Вики!

– Держусь, – сдавленным голосом проговорила она.

Берт накинул края одеяла на тело, сгреб жуткий сверток в охапку и кое‑как поднял с земли. Тело было тяжелым, оно перегнулось и чуть не выскользнуло у него из рук. Берт прижал его к себе крепче, и они с Вики вернулись к машине.

– Открой багажник, – прохрипел он.

Багажник был полон: чемоданы, сувениры, дорожные сумки. Вики пришлось переставить почти все на заднее сиденье, чтобы освободить место. Берт положил тело мальчика внутрь, захлопнул крышку и с облегчением вздохнул.

Вики стояла у водительской дверцы, по‑прежнему сжимая в руках зачехленное ружье.

– Клади на место и садись в машину.

Берт взглянул на часы: прошло всего пятнадцать минут. А казалось, целая вечность.

– А чемодан? – спросила Вики.

Берт вернулся туда, где стоял чемодан. Прямо на белой разделительной полосе, словно центр композиции на какой‑нибудь импрессионистской картине. Он поднял чемодан за потертую ручку и настороженно замер. У него было стойкое ощущение, что за ним наблюдают. Раньше он только читал о таких ощущениях, по большей части в дешевых бульварных романах, и не верил, что так бывает на самом деле. Но теперь он поверил. Ему казалось, что там, среди зарослей кукурузы, скрывались люди. Возможно, много людей. И они бесстрастно оценивали обстановку, пытаясь прикинуть, успеет ли женщина расчехлить ружье и открыть огонь, прежде чем они схватят Берта, утащат в сумрак среди стеблей и перережут ему горло…

С бешено бьющимся сердцем он добежал до машины, выдернул ключи из замка багажника и забрался на водительское сиденье.

Вики снова расплакалась. Берт завел двигатель и поддал газу. Не прошло и минуты, как страшное место осталось далеко позади.

– Какой там, ты говорила, следующий городок? – спросил он.

– Сейчас. – Она снова склонилась над атласом автодорог. – Гатлин. Мы будем там минут через десять.

– Надеюсь, там есть полицейский участок… Большой городок?

– Небольшой. Просто точка на карте.

– Ну, может, там будет хотя бы констебль.

Какое‑то время они ехали молча. Проехали мимо силосной башни, по левую сторону дороги. А кроме башни, не было вообще ничего. Сплошная кукуруза. На дороге – и на их полосе, и на встречной – ни единого автомобиля. Ни легковушек, ни грузовиков.

– Слушай, Вики, а после того как мы съехали с автотрассы, нам попадались автомобили?

Она на секунду задумалась.

– Была одна легковая машина. И трактор. На том перекрестке.

– Нет. На этой дороге. Шоссе номер 17.

– Нет. На этой дороге – нет.

Раньше она бы не ограничилась столь лаконичным ответом. Это было бы только вступление к очередному язвительному замечанию. Но сейчас Вики просто смотрела в окно, прямо перед собой, на дорогу и бесконечные белые штрихи разделительной полосы.

– Вики, может, откроешь его чемодан?

– Думаешь, надо?

– Не знаю. Наверное.

Пока Вики возилась с узлами (при этом выражение ее лица было специфическим: вроде бы безучастным и совершенно пустым, но с напряженно поджатыми губами; точно такое же лицо – Берт хорошо это помнил – всегда было у его мамы, когда та потрошила цыпленка к воскресному обеду), он опять включил радио.

На волне легкой музыки, которую они слушали раньше, шли сплошные помехи. Берт принялся крутить ручку настройки. Какая‑то сельскохозяйственная программа. Вести с полей. Бак Оуэнс. Тэмми Уайнетт. Звук едва пробивался сквозь помехи. А потом, уже в самом конце шкалы, из динамика неожиданно вырвалось одно‑единственное слово – причем так громко и четко, словно тот, кто его произнес, сидел прямо здесь, за решеткой динамика на приборной доске.

– ИСКУПЛЕНИЕ! – проревел голос.

Берт тихо крякнул от неожиданности. Вики вздрогнула.

– МЫ СПАСЕМСЯ ЛИШЬ КРОВЬЮ АГНЦА! – прогрохотал голос, и Берт поспешно убавил звук. Станция явно была где‑то рядом. Совсем близко… да вот же она. Паукообразное сооружение прямо на горизонте, над морем кукурузных стеблей. Красная тренога на фоне голубого неба. Радиомачта.

– Искупление – вот наш путь, братья и сестры, – продолжал голос в динамике, но теперь он звучал не так громко и не бил по ушам. На заднем плане, вдали от микрофона, приглушенный хор голосов отозвался: «Аминь». – Кое‑кто убежден, что возможно пройти путями мирскими – и не запятнать свою душу грехом, коим полнится мир. Но разве тому учит нас слово Божье?

Вдали от микрофона, но все равно громко: «Нет!»

– СВЯТЫЙ БОЖЕ! – снова возвысил голос проповедник. Теперь его речь наполнилась мощной пульсацией, в которой был некий захватывающий драйв, почти как в ритмах рок‑н‑ролла. – Когда же уразумеют они, что путь греха ведет к смерти? Когда они уразумеют, что за все надо платить и возмездие ждет по ту сторону? Иисус сказал: «В доме Отца Моего обителей много». Но нет в нем обители для блудодеев. Нет в нем обители для завистников. Нет обители для осквернителей кукурузы. Нет обители для мужеложцев. Нет обители…

Вики выключила радио.

– Иначе меня сейчас точно стошнит.

– Что он сказал? – спросил Берт. – Что‑то про кукурузу.

– Не знаю, не слышала. – Вики занялась вторым узлом.

– Он что‑то сказал про кукурузу. Точно сказал, я слышал.

– Готово! – воскликнула Вики и открыла чемодан, лежавший у нее на коленях.

Они проехали указатель: ГАТЛИН. 5 МИЛЬ. ВОДИТЕЛЬ, БУДЬ ОСТОРОЖЕН. ПОБЕРЕГИ НАШИХ ДЕТЕЙ. Указатель, установленный в свое время членами ордена лосей[2], был изрешечен пулями 22‑го калибра.

– Носки, – принялась перечислять Вики. – Две пары брюк… рубашка… ремень… галстук‑ленточка с… Кто это, не знаешь? – Она показала ему облупившуюся позолоченную застежку для галстука с портретом какого‑то ковбоя.

Берт посмотрел на застежку.

– По‑моему, Хопалонг Кэссиди[3].

– Ага. – Вики положила галстук с застежкой обратно в чемодан и снова расплакалась.

Помолчав пару секунд, Берт спросил:

– А ты не заметила ничего странного в этой проповеди по радио?

– Нет. Я еще в детстве наслушалась этого бреда. На всю оставшуюся жизнь. Я же тебе рассказывала.

– А тебе не показалось, что у него слишком уж молодой голос? У проповедника?

Она невесело рассмеялась:

– Да, молодой. Ну и что? Может, это подросток. А может, и вовсе ребенок. В том‑то и ужас. Им с малых лет промывают мозги, пока они еще гибкие и податливые. Те, кто их обрабатывает, они знают, как сыграть на чувствах, и мастерски давят на психику. Ты бы послушал эти «выездные проповеди», на которые меня таскали родители… ну, где меня «спасали». Ладно, давай вспоминать. Вот, к примеру, малышка Гортензия, Поющее чудо. Ей было восемь. Она пела на улицах «Только под рукой Всевышнего», а ее папаша со шляпой обходил зрителей и говорил всем и каждому: «Не скупитесь, давайте больше, не покиньте в нужде дитя Божие». Потом был еще Норман Стонтон. Этакий маленький лорд Фаунтлерой в пиджачке и коротких штанишках. Прочил всем вечные муки и адское пламя. Ему было семь лет.

 

Просмотров: 223

Вернуться в категорию: Мода

© 2013-2017 cozyhomestead.ru - При использовании материала "Удобная усадьба", должна быть "живая" ссылка на cozyhomestead.ru.