рус | укр

Главная

Контакты

Навигация:
Арсенал
Болезни
Витамины
Вода
Вредители
Декор
Другое
Животные
Защита
Комнатные растения
Кулинария
Мода
Народная медицина
Огород
Полесадник
Почва
Растения
Садоводство
Строительство
Теплицы
Термины
Участок
Фото и дизайн
Хранение урожая









Ecstasy

 

 

Основным составляющим таблеток экстази является вещество, носящее

довольно неподъемное название метилен-диокси-мет-амфетамин, или, сокращенно,

МДМА.

В 1912 году немецкий фармакологический концерн Merk синтезировал МДМА в

качестве промежуточного звена в технологической цепи получения каких-то

лекарственных препаратов. Но наступила Первая мировая война, МДМА поставили

на полку и забыли. В научной литературе это соединение всплыло лишь после

Второй мировой войны. МДМА относился к наркотикам и ядам, которые

испытывались на животных в секретных американских лабораториях на предмет

применения в будущей мировой войне. Многие из испытываемых препаратов очень

быстро оказались в широком обращении (самый известный пример - ЛСД), но МДМА

так и оставался никому не известным.

В середине 60-х МДМА был вновь синтезирован. Его открыл калифорнийский

химик русского происхождения Александр Шульгин. Это очень интересный

человек. Во время Второй мировой войны он служил в американском флоте, потом

изучал химию. В 1960 году 35-летний Шульгин первый раз в жизни попробовал

галлюциногенный наркотик мескалин, открыл совершенно новый для себя мир и

пришел к закономерному выводу, что все мироздание на самом-то деле находится

в нашем сознании.

Шульгин получил место в Dole Chemical Company и приступил к синтезу

веществ, по структуре напоминавших мескалин. Проверял новые соединения

Шульгин не на животных, а сразу на себе. Талантливый и необычайно

продуктивный химик изобрел много десятков новых соединений, но все они были

разновидностями галлюциногенных наркотиков. Компания Dole ни рекламировать,

ни продавать их, естественно, не могла - ведь как раз в то время в США

разразилась паника вокруг ЛСД.

Шульгин уволился из Dole, оборудовал у себя дома химическую лабораторию

и в течение последующих тридцати лет синтезировал наркотики, изменяющие наше

восприятие мира. Сто семьдесят девять из них он описал - включая и их

изготовление в домашних условиях - в своей автобиографии. Вокруг химика

сложился круг поклонников, которые пробовали наркотики на себе. Все было

обставлено очень возвышенно и благочинно: медицинский эксперимент более

походил на отдых на даче - еда, спортивные игры, прослушивание музыки,

чтение, сон. На следующий день все присутствующие составляли отчет об

увиденном и услышанном. В 80-х бородатый, улыбающийся, вежливый и скромный

химик, наряженный в сандалии на босу ногу, превратился в культовую фигуру.

Почему его не остановили еще в 60-е годы? Александр Шульгин служил в

государственной организации, занимавшейся борьбой с наркоманией, был

экспертом номер один и, разумеется, имел лицензию на любые манипуляции с

любыми наркотиками. Кроме того, он состоял членом элитарного клуба Bohemian

Club - бастиона республиканской партии в Сан-Франциско. Лишь в 94-м

семидесятилетнему Шульгину вежливо запретили его деятельность.

Шульгин синтезировал МДМА в 1965 году, но сам попробовал его лишь через

два года. Химик был хорошо знаком с действием ЛСД, мескалина и бесчисленного

числа других галлюциногенов, но даже его изумил эффект, производимый МДМА.

Галлюцинаций наркотик не вызывал, но создавал необычайно сильное состояние

тепла, уюта и блаженства.

Шульгин назвал его эмпатогеном, то есть возбуждающим эмпатию. Слово

"эмпатия" следует понимать как "вчувствование", "вживание". Имелось в виду,

что человек начинает входить в положение других людей, принимает к сердцу их

проблемы, буквально влезает в их шкуру, становится открытым, доверчивым и

избавляется от обычных страхов и сдерживающих импульсов.

Лишь через десять лет - в 77-м - Шульгин познакомил с действием МДМА

своего знакомого психолога Лео Зоффа. Тот уже собирался на пенсию, но,

столкнувшись с чудо-средством, активно взялся за его пропаганду среди

коллег-психотерапевтов. По самым приблизительным оценкам, Лео Зофф обратил в

новую веру примерно четыре тысячи своих коллег. В 80-х с распространением

идеологии нью-эйдж МДМА стал восприниматься как чудо-элексир ото всех бед,

которые мучают человека. Он расширял сознание, нес покой и просветление,

способствовал гармонии, и даже пробуждал любовь к окружающей среде.

Психотерапевты хорошо помнили, что произошло, когда ЛСД вырвался на свободу

и попал в руки дельцов наркобизнеса, поэтому, не желая потерять эффективный

препарат, несколько лет держали его в секрете, ласково называя его Adam.

Впрочем, в США в начале 80-х МДМА был вполне легальным. В массовом порядке

за его изготовление взялась элитарная группа преуспевающих терапевтов,

называвшая себя Бостонской группой. Пациентам, жаждущим духовного очищения и

просветления, МДМА выдавался вместе с брошюрой, описывавшей прямо-таки

религиозный ритуал его применения.

 

В 1983 году один из участников Бостонской группы переселился в Техас и

со своими друзьями, которые до того торговали кокаином, но решили стать на

путь исправления и очищения, взялся за изготовление и распространение МДМА

под новым именем "экстази". Техасская группа не забивала себе голову

излишней психотерапией и очень быстро превратилась в организованную банду

изготовителей и продавцов наркотика, пользовавшегося большим спросом у

студентов колледжей. За год своей деятельности Техасская группа

распространила несколько миллионов маленьких доз МДМА, который продавался в

виде таблеток или в виде "травяной" настойки, разлитой по маленьким

коричневым бутылочкам. В 85-м МДМА, наконец, официально запретили в США.

К моменту своего запрещения экстази был уже очень хорошо известен в

гомосексуальных клубах Нью-Йорка, к которым относился и знаменитый Paradise

Garage.

В Великобритании МДМА был запрещен еще в 77-м. В лондонских элитарных

клубах шикарная молодежь глотала амфетамин и запивала его алкоголем. В

начале 80-х из Нью-Йорка стали поступать пакетики с экстази. Таблетка стоила

двадцать пять фунтов стерлингов, в Нью-Йорке же - всего шесть долларов.

Наркотик перевозили через океан для себя и своих ближайших друзей и

распределяли по штуке на брата. Это было развлечение для избранных

представителей шоу-бизнеса и мира моды. Съев таблетку, они укладывались на

кресла, кушетки или просто на пол, задирали вверх ноги и неподвижно слушали

музыку группы Art Of Noise. Это времяпрепровождение называлось

"экстази-парти". Посторонних на него не допускали. Экстази был дорогостоящим

заморским дефицитом. Ни о каком эсид-хаусе эта публика и слыхом не

слыхивала, как и о том, что, съев таблетку экстази, можно вообще двигаться.

 

 

Ibiza

 

 

Славен остров Ибица. Балеарские острова! Летом - настоящий рай. В 1986

году в руки ди-джея Альфредо Фио-рилло попали хаус-пластинки из Чикаго.

Впрочем, Альфредо их несколько оживлял, накладывая на сухой стук соул-вокал

и мелодичные линии клавишных, которые брал с итальянских диско-пластинок.

Регги, фанк, хип-хоп, а также Modern Talking, Альфредо заводил, конечно,

тоже. В конце своего сета он ставил "Imagine" Джона Леннона. Альфредо

побывал и в Лондоне, где продемонстрировал свою музыку. Никакого эффекта.

Но на следующий год - в 87-м - на Ибице произошло что-то в высшей

степени странное. Люди не просто танцевали, а буквально сияли от счастья.

Экстази уже много лет был известен на острове, его привезли с собой

модники-гомосексуалисты из Нью-Йорка. В 87-м "Acid Traxx" был, наконец,

напечатан на пластинке и ввезен в Европу. Экстази входил в моду, и эсид-хаус

тоже. Они встретились и полюбили друг друга.

Курортную музыку ди-джея Альфредо назвали балеарским саундом (balearic

sound), или эсид-хаусом: то обстоятельство, что собственно чикагский хаус -

это лишь одна из составных компонентов этого пестрого компота, никого не

волновало.

В сентябре 1987 года на Ибицу приехали четверо лондонских ди-джеев, они

собрались отмечать день рождения одного из них - Пола Оукенфолда, которому

как раз стукнуло двадцать шесть. Именно с их прибытия на Ибицу и отсчитывает

свое рождение современная европейская техно-хаус-культура, как полагают

британские эксперты, которым история двух последующих лет представляется

чрезвычайно важной и интересной. Кстати, Пол Оукенфолд до сих пор

практически ежегодно получает титул самого популярного британского

хаус-ди-джея.

Ребята попробовали экстази, посмотрели, какое воздействие наркотик

оказывает на танцующих, и врубились, что монотонная молотилка необычайно

способствует радостной, раскованной и эйфорической атмосфере. Для четырех

профессионалов это явилось настоящим откровением.

Вернувшись домой, в мрачный и сырой Лондон, просвещенные ди-джеи

попытались организовать курортные хаус-парти.

 

 

 

 

В январе старый знак хиппи - смайли (smiley) - желтый кружок с двумя

глазами-точками и улыбкой-дугой - стал опознавательным знаком эсид-парти,

эсид-хауса и, самое главное, экстази.

Пол Оукенфолд снимал заднюю комнату в громадном гомосексуалистском

клубе Heaven и проводил там вечеринки под названием "Future".

Обстановка напоминала детский утренник, танцующие смеялись, обнимались,

целовались, размахивали в воздухе руками, растопырив пальцы во все стороны,

разрисовывали друг друга светящимися красками и делали друг другу подарки. В

клубе "Shoom" очень скоро накопился целый склад плюшевых медвежат.

Совершенно незнакомые друг с другом люди живо общались и рассказывали про

себя и про свою жизнь довольно интимные подробности.

"Shoom" и "Future" подтвердили справедливость формулы: экстази плюс

эсид-хаус равняется массовая эйфория. На танцульки пускали далеко не всех,

очереди стояли часами.

В апреле Оукенфолд снял целиком клуб "Heaven", в который влезало

полторы тысячи человек. Вечера назывались "Спектр: театр безумия". В

середине мая помещение уже не могло вместить всех желающих - среди всего

прочего это означало, что к тому времени была налажена бесперебойная

поставка экстази в Лондон. Впрочем, никто не подозревал, что экстази

запрещен.

С увеличением количества танцоров ветераны Ибицы почувствовали, что

утрачивают приоритет и остаются в малоубедительном меньшинстве. Они были

убеждены, что началась распродажа идеалов и коммерциализация эсид-хауса,

который стал не тем, чем был раньше. Действительно, когда в каждом магазине

продаются майки с надписью "Где проходит эсид-хаус парти?", иначе чем

распродажей идеалов и крушением иллюзий это дело не назовешь.

Большая часть тех, кто с самого первого дня был свидетелем и участником

этого безумия, превратились в профессиональных ди-джеев, устроителей парти

или попросту торговцев наркотиком. В апреле 88-го одна таблетка стоила

пятнадцать фунтов стерлингов - торговля экстази стала довольно прибыльным

делом. Как из-под земли появились многочисленные банды, распространявшие

экстази. Эсид-хаус и новая клубная культура стремительно превращались в

процветающую ветвь теневой экономики.

В июне - июле напряжение достигло критической точки, и лондонские клубы

один за другим стали переходить на эсид-хаус. Этот момент вошел в историю

под названием "Лето любви" (Summer of Love). Собственно, это было второе

Лето любви, первое разразилось в 68-м, вообще же, хаус-бум обнаруживает

много параллелей с эрой хиппи.

17 августа бульварная газета The Sun выступила с разоблачением новых

наркотанцев. Правда, газета решила, что танцоры находились под влиянием ЛСД

-ведь, размахивая в воздухе руками, они истошно вопили: "Ээээээээсииииид!"

Газета писала, что танцующие, которым уже далеко за двадцать, пытаются

сбросить с плеч стресс рабочего дня и каждый уик-энд накачивают себя

наркотиком.

В средствах массовой информации разразилась истерия. Началась настоящая

травля новой молодежной моды. А молодежь, которая и впрямь была не прочь

стряхнуть стресс и усталость, повалила в эсид-хаус-клубы.

В июне была зарегистрирована первая смерть от экстази. Никто не знал,

насколько он на самом деле опасен. Танцоры верили слухам, что экстази

высушивает спинной мозг - тем более что у всех болели спины от многочасовых

танцев. При этом никто не придавал значения очевидным последствиям

употребления наркотика: утром, когда угар проходит, начинается coming down -

состояние депрессии, опустошения и отчаяния. В середине недели депрессии

могут возвращаться. Позже стали известны и многочисленные случаи

гипертер-мии, то есть перегрева организма, который под воздействием

наркотика не может контролировать свою температуру. Рэйверы, измученные

танцами, литрами пьют воду, и это тоже часто приводит к несчастным случаям.

Отмечено и разрушительное воздействие наркотика на почки и, главное, на

мозг.

Самые ощутимые последствия регулярного приема экстази - это депрессия,

бессонница, потеря ориентации в пространстве, а также утрата памяти,

приступы панического ужаса, психоз и паранойя. Для некоторых все эти радости

становятся хроническими и излечению не поддаются. Когда увеличение дозы

экстази перестает приносить желаемый эффект, то рэйверы - если у них не

хватает ума потерять интерес к хаус-танцам - переходят на кокаин и героин.

На берлинский Love Parade часто приезжают рэйверы первой волны, все они с

наркотиками давным-давно завязали, пьют одну минеральную воду и не танцуют.

Кто не завязал, тот не в состоянии приехать на Love Parade уже чисто

физически.

В 1988 году в Европе начался настоящий бум вокруг эсид-хауса.

Танцевальная музыка перестала быть тем, чем она была раньше. Появились

первые европейские эсид-хаус-треки: чикагских пластинок было относительно

мало, а спрос - огромным, кроме того, у многих чесались руки и хотелось

самим попробовать.

Образовалась новая отрасль экономики, постоянно росло число продюсеров

и ди-джеев, возникали фирмы грамзаписи и клубы, проводились танцульки на

свежем воздухе. Количество новых треков не поддавалось обозрению. В

результате, как это обычно бывает с любым инфляционным процессом, качество

заметно упало.

Британская пресса придумала новые хаус-стили handbag и hardbag, то есть

"дамская сумочка" и "жесткая дамская сумочка". Имелась в виду музыка,

услышав которую, девушки не могут устоять на месте, ставят на пол свои

сумочки и танцуют, упершись в них взглядом. В этой музыке было очень много

клавишных.

Каждый удачный хаус-трек вызывал поток подражаний. Трек "Voodoo Ray"

продюсера A Guy Called Gerald породил новую разновидность хауса - bleeps and

clonks (бульки и звяки). Имелись в виду звуки, словно бы извлеченные из

игрушечных пианино. Именно этот саунд объявил своей программой лейбл Warp.

Возникло ощущение небывалой легкости и свободы, плотина рухнула, оказалось,

что в музыку можно вклеивать любое бульканье и кряканье. Это было началом

того, что позже получило название intelligent techno.

Уже на следующий год бум вокруг эсид-хауса в Лондоне стал ослабевать,

ди-джеи, утонувшие в море эсид-хаус-треков, принялись искать альтернативу

коммерческому и довольно бессодержательному курортному саунду. Тут и было

обнаружено бескомпромиссное и суровое детройтское техно, которое якобы

явилось ответом на европейскую коммерциализацию эсид-хауса.

Для детройтских техно-пионеров их европейский успех стал полной

неожиданностью, они к этому были просто не готовы. Хуан Эткинс, крутивший

пластинки на танцульках в Великобритании для пяти тысяч подростков, не мог

понять, что происходит. В родной Америке никто его не знал и знать не желал.

Конец 80-х в Великобритании - это второй и пока, к сожалению, последний

волшебный момент в истории новой музыки (первый был, напомню, в конце 70-х в

Нью-Йорке). В обстановке необычайной свободы и вседозволенности появилось

новое поколение энтузиастов, а стилистические барьеры, казалось, исчезли

навсегда.

 

 

Е

 

 

Просмотров: 237

Вернуться в категорию: Фото и дизайн

© 2013-2017 cozyhomestead.ru - При использовании материала "Удобная усадьба", должна быть "живая" ссылка на cozyhomestead.ru.