рус | укр

Главная

Контакты

Навигация:
Арсенал
Болезни
Витамины
Вода
Вредители
Декор
Другое
Животные
Защита
Комнатные растения
Кулинария
Мода
Народная медицина
Огород
Полесадник
Почва
Растения
Садоводство
Строительство
Теплицы
Термины
Участок
Фото и дизайн
Хранение урожая









XX. По прихоти желаний

 

Это был самый страшный день в ее жизни. До сих пор она часто приходила в отчаяние, когда у нее не было того, чего ей хотелось; в этот день она потеряла то, что у нее уже было – счастье. Ведь вопреки всему она все-таки была счастлива. Правда, она работала, как каторжная, и в «Институте», и на дому у клиенток, чтобы выплачивать взносы. И притом жила в постоянной тревоге: только бы на работе об этом не узнали, только бы не стало известно, что она отбивает у фирмы клиенток, стараясь создать себе частную клиентуру!… Но не могла же она допустить, чтобы на ее заработок наложили арест, чтобы разразился скандал из-за повестки в суд… Со всеми этими заботами она справлялась. И, несмотря на усталость, на беспокойство, все же была счастлива. Она все сносила мужественно, даже то, что не видалась со своими, так как чувствовала себя виноватой перед мамой Донзер, которую она вынудила заложить золотую цепочку. Мадам Донзер не знала, что Мартине известно об этом, она терялась в догадках, почему та к ним не приходит, огорчалась и часто плакала, а мсье Жорж, который был в курсе всего происшедшего, не мог простить Мартину. Впрочем, мадам Донзер беспокоилась не об одной Мартине, но и о Сесили: выйдет она замуж за мсье Женеска или не выйдет?

И надо же было, чтобы мсье Жорж собрался к Мартине именно в тот вечер, когда Даниель ушел от нее, может быть, навсегда.

– Я проходил мимо, – сказал мсье Жорж, не заботясь о правдоподобии, что-то ты плохо выглядишь, Девочка! Уж не больна ли ты?

– Я устала… Сейчас накрашу губы и сразу стану выглядеть лучше. Дома все в порядке?

– Все здоровы… Не буду ходить вокруг да около… Я беспокоюсь о тебе, Мартина.

Мартина красила губы перед зеркалом, висевшим над сервантом для посуды. Ее прическа была в полном порядке.

– Я вас слушаю, мсье Жорж… Не хотите ли вы чего-нибудь выпить?… Кофе?…

– Мартина, ничего я не хочу… Я пришел поговорить с тобой.

Теперь они сидели друг против друга на неудобных стульях с прямыми спинками.

– Ты помнишь, девочка, я говорил, что тебе повезло в жизни, что ты уже выиграла два тура в игре… Первый, когда мама Донзер взяла тебя к себе, второй, когда она привезла тебя в Париж… Ты можешь сейчас проиграть третий: твое замужество, твое будущее.

– То есть? – спросила Мартина. Это необычное посещение, да еще сразу после страшного потрясения, вызванного уходом Даниеля, совсем доконало Мартину, она чувствовала страшную слабость и с трудом удерживалась, чтобы не закрыть глаза.

– Я тебе расскажу одну историю. Жил однажды рыбак со своей женой на самом берегу синего моря. Были они совсем нищие и обездоленные, вроде как твои там, в деревенской лачуге. Однажды рыбак поймал в свои сети золотую рыбку, и та сказала ему человечьим голосом: «Рыбак, отпусти меня на волю, я тебе щедро отплачу!» – «А чем ты мне отплатишь?» – «Исполню три твоих желания». Рыбак выпустил золотую рыбку из сети и увидел, что она сразу скрылась в волнах…

Мартина слушала мсье Жоржа, выпрямившись на стуле и положив руки на колени. Придется дослушать до конца и извлечь из этой сказки мораль. Мсье Жорж – прекраснейший из людей, но у него свои странности… Сегодня они были для нее особенно невыносимы. Мсье Жорж рассказывал сказку про золотую рыбку, а она чувствовала, что теряет сознание…

– Рыбак вернулся домой и обо всем доложил жене, которая как раз в это время кипятила белье в старом ржавом баке. «Болтун! – закричала она. – Дурак! Ты поверил какой-то рыбке, и теперь у нас ничего нет на ужин!» – «Давай попробуем, – ответил рыбак, – пожелай чего-нибудь громко и отчетливо». Жена рыбака пожала плечами и, чтобы посмеяться над мужем, закричала: «Хочу, чтобы мой старый ржавый бак стал новым, а лохмотья, которые в нем кипятятся, – роскошным бельем!» Не успела она произнести эти слова, как раздался страшный шум, и на месте старого ржавого бака появилась стиральная машина «Синее море», полная чудесного белья. Целые сутки жена рыбака была очень счастлива. Потом она принялась пилить мужа: «Почему не помешал мне выкрикнуть такое ничтожное желание?» – »Ну что ж, – отвечал рыбак, – пожелай еще чего-нибудь, ты имеешь на это право. Но мне кажется, что тут дело обстоит так же, как в пари «а дискресьон», если ты выиграл – будь скромен!» – »Да не суйся куда не надо – теперь-то я сама все обдумала, хочу вместо этой старой лачуги красивый, дом с мебелью, со всеми удобствами, с экипажами и драгоценностями!» На этот раз, как и в предыдущий, снова раздался страшный шум, лачуга затрещала по всем швам и исчезла. Рыбак с женой, с иголочки одетые, оказались во дворце, отделанном золотом, устланном коврами, со всеми современными удобствами мусоропроводом и лифтом в каждом углу, а перед воротами – самая большая американская машина. На каждом шагу хорошо вышколенные слуги приветствовали их и подавали им все, что они только пожелают из еды и питья. Рыбак с женой отлично выспались на пуховой постели. На вторую ночь жена заснула поздно, а на третью так ворочалась, что рыбак в конце концов спросил: «Что с тобой, жена?»«Старый дурак, – ответила она, – как это ты допустил, чтобы я опять пожелала такую малость?»

Он уже дошел до третьего желания, думала Мартина, скоро конец… Пресвятая дева, я больше не выдержу, не выдержу…

– «Ты находишь, что всего этого мало? – ответил муж. – Чего же тебе еще не хватает? Если ты забыла какую-нибудь мелочь, которая доставит тебе удовольствие, попроси, я согласен, но помни, что просишь ты в последний раз. У тебя ничего не останется про запас, что бы с тобой ни стряслось – несчастье или болезнь. И потом, ты можешь показаться нескромной и назойливой». – «Я уже обо всем подумала, – ответила жена, – поэтому я и хочу, чтобы сама золотая рыбка пошла ко мне в услужение». Не успела она произнести этих слов, как послышался страшный грохот, раздался гром, сверкнула молния, все окутал мрак! Разразилась катастрофа, стены Дворца обрушились, и казалось, само небо упало людям на. голову. Больших разрушений не произвел бы и взрыв атомной бомбы. Когда атомы угомонились и водворилась тишина, рыбак и его жена смогли подняться с земли и оглядеться: на том же месте стоит их старая лачуга, а вот и ржавый бак, и сами они у разбитого корыта…

Мсье Жорж провел холеной рукой по лысине и встал.

– На этом, девочка, мы с тобой расстаемся… К нам приходил представитель фирмы. Оказывается, ты купила электрическую плиту и не уплатила очередных взносов, Мадам Денизе пришло на ум дать ему наш адрес… Даниель, случайно, не в Париже?

– Нет, Даниель не в Париже. Случайно…

– Тогда я прощаюсь, – повторил мсье Жорж, снимая с вешалки в маленькой передней шляпу и надевая перчатки. Мартина закрыла за ним дверь.

 

Дни и ночи… Часы, минуты, секунды. Весна. Даниель написал только один раз. Злое письмо… Он предупреждал ее заранее, что собирается провести отпуск на ферме. Он нужен отцу. Мартина может оплатить свой отпуск в кредит. Это теперь тоже делается. Он ей советовал также попробовать еще одну современную форму спокойной жизни, столь же спокойной, как и при пользовании кредитом, готовым осуществить все ваши желания, а именно: страхование. Можно ведь застраховать себя от чего угодно: от дождя… от укуса змеи… от потери красоты и молодости. От несчастной любви.

У Орлеанских ворот все были поглощены предстоящей свадьбой перламутровой Сесили с пластмассовым Пьером Женеском. На этот раз дело пошло на лад, они обязательно поженятся. Сесиль была права, целомудренно себя оберегая и отвергая Жака и всех его предшественников! Это все были женихи за неимением лучшего, непригодные для Сесили… Пьер Женеск, тот создан для нее, как на заказ. Они даже сейчас уже немного похожи друг на друга, хотя обычно такое происходит только через очень много лет после женитьбы, и то с особенно дружными супружескими парами. Пьер Женеск был невысокого роста – правда, все-таки выше Сесили! У него свежий цвет лица, нежно-голубые глаза, немного навыкате, длинные, по моде, светло-каштановые волосы; он был не толст, но костюм довольно плотно его облегал. Тридцать восемь лет, хороший пост в акционерном обществе по производству пластмассы: его только что назначили директором парижского филиала, и у него имелись также собственные акции. Как и у пластмассы, у Женеска обеспеченное будущее.

Сесиль чувствовала себя вполне счастливой. Она смотрела на обручальное кольцо с неослабевающим восторгом. Пьер посылал своей невесте цветы, шоколад, заезжал за ней почти каждый вечер, чтобы повезти ее в театр или хороший ресторан. Он сохранил приятные привычки холостяка, который ухаживает за женщиной, прежде чем лечь с ней в постель. Да он и остался бы холостяком, если бы не встретил Сесиль, ведь у него уже выработались холостяцкие привычки. Но с ней все пойдет по-другому! Старая квартира на улице Ришелье, принадлежавшая его покойным родителям, обретет вторую молодость. Пьер Женеск радовался, что не переоборудовал квартиру раньше, теперь его молодая жена все сделает по своему вкусу. Он был полон предупредительности, как свойственно мужьям, которые намного старше своих жен, и верно – хрупкая, прозрачная Сесиль казалась рядом с ним совершенным ребенком, хотя она была моложе всего на четырнадцать лет.

Иногда жених и невеста проводили целый вечер с мсье Жоржем и мадам Донзер, они обедали на кухне – нет нужды в церемониях между своими. Пьер – его уже звали по имени – блаженствовал, чувствуя себя членом их семьи, он так долго был одинок. Мартину приглашали приходить, как прежде, ведь ничего не переменилось, история с золотой цепочкой забыта, мама Донзер давно выкупила ее из ломбарда и опять носит на шее. Но Мартина приходила редко, она продолжала работать у клиенток на дому, иногда даже после обеда, возвращалась поздно, уставала…[лдн-книги1]

Ничего не изменилось, но в тех редких случаях, когда Мартине удавалось выбраться к своим, она чувствовала себя там чужой. А ведь именно ей они были обязаны своим счастьем; разве не ей пришла в голову мысль познакомить Сесиль с Пьером Женеском из пластмассовой промышленности? Пьер Женеск был другом мадам Денизы, а мадам Дениза знала весь Париж, но Пьер для нее не просто знакомый, она, несомненно, была с ним когда-то близка и отзывалась о нем весьма хорошо. Получив из ее уст подтверждение вежливости, деликатности, честности Пьера Женеска, Мартина со спокойной душой и познакомила его с Сесилью.

Но это ничего не меняло; У Орлеанских ворот Мартина чувствовала себя чужой… Мама Донзер занималась приданым Сесили. Мартине подарили квартиру, зато Се-сили давали приданое: белье, как у принцессы, простыни, скатерти, кухонные полотенца… Сесиль сразу после свадьбы собиралась бросить службу в Туристском агентстве – она будет работать у мужа в конторе, его секретарем, но она хотела все сделать по-хорошему и продолжала ходить в агентство, пока ей не найдут замену: они ведь всегда так мило к ней относились. Поэтому теперь она разрывалась между работой и женихом, ни минуты свободной – с ума сойти! Тем более, что Сесиль и без того уже потеряла голову от счастья и любви, от этого непрерывного праздника, от обновок, от обожания, с которым к ней относились мать и мсье Жорж, не говоря уже о женихе; все они наперебой старались предупреждать малейшее ее желание. Мартине казалось, что к ней относились совсем не так. Она забыла свое прошлое, считая, что, как ни любила ее мама Донзер, родная дочь – совсем другое дело… А между ней и мсье Жоржем, всегда таким ласковым, стояло то самое его посещение в решающий момент ее жизни, правда, он об этом не знал, но все равно пришел он не для того, чтобы помочь, а чтобы читать ей нотации… В конце концов Сесиль занимала здесь все умы и сердца безраздельно, она играла тут главную роль.

 

Мартина снова проводила отпуск в Париже. Но теперь она могла немного отдохнуть, ее частная клиентура покинула Париж по меньшей мере на три месяца; в «Институте красоты» тоже было тихо, приходили главным образом иностранки. Сесиль, мсье Жорж и мадам Донзер отдыхали недалеко, в Пари-Пляж, чтобы Пьер мог приезжать к ним на конец недели. Теперь, когда у нее меньше работы, а Париж опустел и не с кем играть в бридж, Мартина сумеет наконец отдохнуть. Она нуждалась в отдыхе, в последнее время она чувствовала себя как-то странно.

Доктор сказал: «Сомнений быть не может… Вы беременны… На пятом месяце. У вас отменное здоровье, мадам! Это великолепно!»

Что же случилось потом? И почему? Она была ведь так счастлива… Непонятно. Мартина вышла из клиники с ощущением полного, ничем невосполнимого физического и морального опустошения. Ее мать, Мари, и та лучше ее, она хоть детей рожать умела… Мартина чувствовала себя навсегда бесплодной. Какой позор, какое бесчестье. Если бы у нее был ребенок… Ребенок и Даниель, такой, каким он был прежде…

Она ничего не сказала обо всем этом Даниелю. Он ведь приехал ее повидать, наконец-то приехал! Жарким августовским днем-загорелый, похудевший, со взглядом еще более невинным и ясным, чем всегда. Только проездом… сказал, что ей необходимо отдохнуть и еще раз предложил взять ее с собой на ферму. Но она ведь не может, господи, не может она! Мартина ответила первое, что взбрело на ум. Ни за что на свете не призналась бы она Даниелю, что ей надо регулярно ходить в клинику для лечения.

Она стала самой себе отвратительна. Ей было противно до себя дотрагиваться. Как все это грязно, гнусно, подло… Если Даниель об этом узнает, все будет навсегда кончено, он станет испытывать к ней лишь отвращение, она ему опротивеет. Словно дохлая крыса с вывалившимися загнивающими внутренностями. Мартина невыразимо страдала.

А Даниель уехал в убеждении, что Мартине он больше не нужен, что даже его присутствие для нее мучительно, что она его больше не любит.

 

Просмотров: 269

Вернуться в категорию: Фото и дизайн

© 2013-2020 cozyhomestead.ru - При использовании материала "Удобная усадьба", должна быть "живая" ссылка на cozyhomestead.ru.