рус | укр

Главная

Контакты

Навигация:
Арсенал
Болезни
Витамины
Вода
Вредители
Декор
Другое
Животные
Защита
Комнатные растения
Кулинария
Мода
Народная медицина
Огород
Полесадник
Почва
Растения
Садоводство
Строительство
Теплицы
Термины
Участок
Фото и дизайн
Хранение урожая









XVIII. Священное царство природы

 

Ферма была всего в каких-нибудь восьмидесяти километрах от Парижа. Дел там у Даниеля по горло, настала страдная пора прививок; все же он находил время съездить в Париж, провести ночь с Мартиной. Снова любовь урывками – Даниель торопился вернуться на ферму, Мартина спешила в «Институт красоты».

Предположения Мартины оказались правильными: отец Даниеля и не думал платить своему сыну. Члены семьи были бесплатной рабочей силой, Даниель терпел месяц, два, потом у него с отцом состоялся разговор, и он объявил, что уедет, как только найдет себе место. Выбор у него богатый: его привлекала научная работа по генетике, но ему предлагали также заняться и практическими опытами по паразитологии. Он мог также получить место научного консультанта в одном из сельских округов… Словом…

– Мне надоело жить на содержании у Мартины, – сказал он, шагая рядом с отцом среди розовых кустов.

Работники уже ушли. Чувствовалось приближение ночи, заходящее солнце не ослепляло, оно светило неярким, приглушенным светом; было видно далеко-далеко, до самого горизонта, где угадывалась деревенская колокольня.

– Мне непонятно, – продолжал Даниель, – почему Мартина должна оплачивать твоих садоводов…

Мсье Донель с любопытством взглянул на Даниеля;

– А твоя стипендия на время стажировки?

– Не хватало еще, чтобы я платил за право работать на тебя!

Мсье Донель громко расхохотался.

– Ну ладно, ладно… Я скажу Доминике, чтобы она ежемесячно посылала Мартине определенную сумму, и в смысле финансов больше мы о ней говорить не будем.

Это значило – никаких экстренных расходов. Но ежемесячная сумма оказалась приличной.

– Ты видишь, как я тобой дорожу, – сказал мсье Донель в заключение. Больше того, предупреждаю тебя, что твой двоюродный брат Бернар опять намерен подложить тебе свинью. А я хочу, чтобы ты оставался здесь, Даниель, сын мой. Как ты думаешь… скрещивание… с… увеличит цветоносность?[9]Что говорит наука по этому поводу?

Он остановил на Даниеле свой простодушный взгляд, а тот ответил ему точно таким же взглядом. Они продолжали прогулку. В этот сумеречный час запах роз доносился до них, как откровение.

В комнате над кухней, где в прошлом году они жили с Мартиной, Даниель зарылся с головой в книги. Он работал допоздна каждую ночь и, ложась спать, все еще продолжал размышлять о прочитанном. Эти бессонные ночи не были ему в тягость. Все зародившиеся у него мысли ночью, в постели, у распахнутого окна, всегда приобретали особую ясность, упорядоченность. Научное вдохновение обычно посещало его именно здесь, где каждый ночной шорох был ему знаком с детства, так же как усыпанное звездами небо, на которое он смотрел в темноте широко открытыми глазами. В эту ночь, после разговора с отцом, он думал о Мартине… Скоро два часа, она уже спит. Маленькая девочка-пропадавшая-в-лесах, смелая девочка, совсем одна в Париже… Даниель зажег свет, аккуратно, чтобы доставить удовольствие Мартине, вытряхнул пепел из трубки в пепельницу, снова погасил свет. Ему было не по себе, но этими словами выражено далеко не все. Они не объясняют, почему у него так тяжело на душе. Его состояние являлось результатом ряда причин, их можно было бы перечислить, однако самое зловредное все равно ускользнет, останется в тени и исподтишка будет точить Даниеля, вызывая в нем то самое состояние, которое столь трудно описать. Но, может быть, вы уже сами представили себе это состояние? Недовольный собой, как будто в чем-то повинный, встревоженный Даниель вдруг решил не ездить в Париж по крайней мере месяц. Если Мартина захочет его повидать, она может приехать на ферму в любую из суббот и остаться до понедельника. Но она предпочитает комфорт его объятиям. Оскорбленный, мрачный Даниель не находил забвения в ночном покое, сон бежал от него. Подумать только: отсутствие ванны на ферме играет решающую роль в его семейной жизни. Мартина все-таки не совсем нормальна! Истязать себя работой лишь для того, чтобы купить комбинированный гарнитур. При всей своей рассеянности Даниель был поражен этим гарнитуром больше, чем если бы внезапно обнаружил в квартире Мартины голозадую обезьяну, черт их знает, как они там называются. Этот комбинированный гарнитур раздражал его всякий раз, когда он приезжал к Мартине. У Мартины плохой вкус – это еще полбеды… Но то, что она так яростно держится за свой гарнитур, непонятно и очень тягостно. Ей необходима обстановка, предметы комфорта, всякие вещи… Как наркоману – наркотики! Она способна заплатить за них любой ценой. Даниель снова разозлился – все слишком уж нелепо! Табуретки из металлических трубок, серванты невероятной вместительности, резиновые коврики в ванной, чашечки для утреннего завтрака, эластичный пружинный матрас – все это развенчивало таинственность Мартины, сводило на нет ее величие. Даниель снова раскурил трубку.

Солнце всходило за домом, и небо постепенно начало светлеть. Даниель с облегчением услышал шум на кухне… шарканье ног «собачьей мамаши», вот она растапливает плиту… Со двора доносилось хлопанье крыльев, лай. Собаки, конечно, сидят и лежат на пороге кухни, ожидая, когда «собачья мамаша» распахнет дверь. Да вот они уже бросились! Заскрипели ворота. Это Пьеро их открывает, он всегда первый спускается во двор. Вдыхая шедший из кухни аппетитный запах кофе, Даниель наконец заснул.

– О-э! Даниель! Где ты там? – закричал Пьеро снизу. Даниель вскочил с постели.

Вечером он поехал в Париж. Проклятая малолитражка еле ползет… Ему не терпелось поскорее увидеть Мартину, его милую, дорогую…

 

Даниель уезжал на юг, чтобы пройти стажировку в питомниках Мейанда выдающегося специалиста по созданию новых сортов роз. Отец сам посоветовал ему туда ехать, чтобы познакомиться с некоторыми методами ускоренного выращивания роз, а также техникой построения теплиц, в которых выводят розы из семян, воспринять опыт гибридизации у великого исследователя. Даниель был теперь согласен с Мартиной: отец хочет ему помочь, он разделяет его увлечение, прекрасно понимая, что эра чистого эмпиризма прошла, что наука вторглась в священное царство природы и начинает переделывать его по-своему. А Даниель дитя XX века.

Даниель предложил Мартине поехать вместе с ним.

– Пошли ты к черту свой «Институт красоты»…

– А кто будет платить за мебель и все вещи, купленные в кредит?

Теперь, когда к ее жалованью прибавилась сумма, ежемесячно присылаемая мсье Донелем, Мартина была спокойна, но если она бросит работу, опять начнутся финансовые затруднения. Когда все будет выплачено, вот тогда другое дело.

Холодильник появился в кухне зимой. Он возвышался там, как Монблан, красивый, громоздкий и полезный.

Мартина, мадам Дениза, Пьер Женеск и Сесиль сидели за столом и играли в бридж. Когда вошел Даниель, все поднялись… у него было ощущение, что он им помешал. Пили замороженные напитки. Только на другое утро он как бы между прочим спросил у Мартины, чем она собирается платить за весь этот комфорт?

– А чем ты платишь за свои дорогостоящие опыты? Твой отец беден, – дерзко ответила Мартина, – когда очень хочешь чего-нибудь, всегда найдешь выход из положения. – И она добавила уже мягче: – Я получила прибавку, этим я обязана Денизе. Неужели твой отец не может давать нам больше?

Даниель с размаху опустился на пружинный матрас.

– Не знаю. Может быть, он и очень богат… А может, еле сводит концы с концами… Твердо знаю одно – больше ничего не попрошу у него. Все это мне мерзко. Я не хочу отравлять себе жизнь ради прохладительных напитков.

Когда через некоторое время в столовой появился телевизор, Даниель пришел в ярость. Несмотря на льготные условия платежа и полученную Мартиной прибавку к жалованью, приходилось каждый месяц изворачиваться, чтобы достать денег для очередного взноса. Взносы эти были слишком обременительны. Как ни возмущался Даниель, он все же не мог предоставить Мартине одной нести все эти тяготы. Он взялся переводить с английского научный труд и просиживал за этим занятием ночи напролет. Пришлось ему попросить и у мсье Донеля «премию» за поездку на юг. Когда Мартина вносила последний взнос за холодильник, она принуждена была клянчить деньги у мадам Донзер.

– Надо думать, получила ты их не без труда?

– Откуда тебе известно? – Мартина была мрачна.

– От Сесили, глупая ты женщина! Она мне позвонила. Для уплаты твоего взноса мадам Донзер пришлось заложить свою золотую цепь… тайком от мужа. Сесиль спрашивала меня, не могу ли я выкупить эту цепь, пока мсье Жорж ничего не заметил. Когда я теперь беру еду из холодильника, она не лезет в горло!

– Почему же Сесиль мне ничего не сказала?

– Потому что эти женщины, представь себе, тебя любят и не хотят огорчать!

– А ты? Значит, ты не любишь меня и потому говоришь мне все это?

Сидя на маленьком диванчике из своего комбинированного гарнитура, Мартина разрыдалась. Даниель старался проявить твердость, но не выдержал и обнял ее. Мартина ведь не какая-нибудь взбалмошная дурочка, не глупая водевильная дамочка, она должна понять, что он не может брать деньги у отца… ароматная роза пока еще не оправдала возложенных на нее надежд, и это разочарование может снова ожесточить отца, хотя в последнее время он и стал гораздо отзывчивее, и тогда отец снова начнет упрекать Даниеля в расточительстве. Может быть, новые опыты и помогут наверстать упущенное. Если так будет продолжаться, он, Даниель, все бросит и займется одной только теорией генетики, лишь бы его оставили в покое! Но его любовь к розам, страсть к широко поставленным опытам… слишком больно покинуть плантации, все время сидеть над микроскопом и замкнуться в лаборатории. Кто знает, может быть, ему все-таки удастся вывести розу «Мартина Донель», которая даст им все то, чего жаждет Мартина, потому что ведь он хочет только одного: чтобы Мартина была счастлива. Невероятно, что человеку недоступно счастье, хотя оно зависит всего-навсего от неодушевленных предметов, которые попросту продаются… Даниель чувствовал себя мелочным, неспособным проявить великодушие. И в то же время его возмущало, что счастье человека может зависеть от какого-то холодильника. Но что он может тут поделать, что он может поделать!

Действительно, что мог он противопоставить хозяйственно-бытовому идеалу Мартины?! Она – дикарка, завороженная яркими безделушками, привезенными белыми. Она обожествляет современные удобства, как язычница, а ей дали в руки кредит – волшебную лампу Аладина, стоит потереть ее, и дьявол тут как тут, к твоим услугам. Да, но дьявол не столько услужил Мартине, сколько поработил ее. Хитроумный кредит – волшебные льготы, дарующие исполнение всех желаний; всемогущий кредит, обольщающий вас сказочным изобилием и ввергающий в рабство.

Даниель чувствовал себя побежденным – вещи одолели его. Мартина-пропадавшая-в-лесах всю свою страсть вложила в комбинированный гарнитур.

 

Просмотров: 282

Вернуться в категорию: Фото и дизайн

© 2013-2020 cozyhomestead.ru - При использовании материала "Удобная усадьба", должна быть "живая" ссылка на cozyhomestead.ru.